Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

— Но на поверхности не может быть воды! Она вся здесь! А оттуда она ушла еще во времена наших предков — так боги прогневались за их неблагодарность. И с тех пор… С тех пор… Но этого не может быть! Я — Недостойный! Я — преступник! Я оскорбил Благодетеля! Я должен умереть! — Осужденный снова впал в беспокойство, но на этот раз его слова самобичевания звучали так, как будто он пытался убедить в их правильности уже самого себя.

— Да подожди ты, как там тебя… Ну имя-то у тебя есть, а?

— Резец Огранщик.

— Я говорю, имя твое как?

— Так я же только что сказал тебе, — удивился арестант. — Резец Огранщик мое имя.

— Имя? — недоверчиво переспросил Серый. — Которое это из них — имя?

— Резец, конечно, — недоуменно пожал плечами Резец. — А огранщик — ремесло. Поэтому и фамилия такая же — Огранщик. Имена всех Недостойных Подземного Королевства состоят из имени и фамилии. А у вас что, как-то по-другому?

— Имя? И ты это называешь именем? Это же название какого-то инструмента.

— Почему — «какого-то»? Это название инструмента, которым я работаю. Не вижу тут ничего непонятного.

— То есть ты хочешь сказать, что, например, вашу портниху могут звать Игла? Или Нитка? Или Тряпочка? А врача, к примеру, Пипетка? А крестьянина — Лопата?

— Ну да. Это и есть хорошие имена многих Недостойных, передающиеся из поколения в поколение. Среди моих знакомых есть портниха Нитка. И что тут такого?

— Ну, может, для вас и ничего. Но в моей стране и вообще в мире, откуда я к вам попал, принято, чтобы человека называли в честь чего-нибудь хорошего, достойного, славного.

— Да? Какая странная традиция. А тебя тогда, к примеру, как зовут?

— Сергий.

— Сергий, — медленно повторил Резец, как будто пробуя на вкус это имя. — А что оно значит?

Лицо Серого вытянулось. Провалиться ему на этом месте (в смысле, еще глубже), если этот вопрос хоть когда-нибудь приходил ему в голову. Иван, скорее всего, знал бы, что значит его имя и много других имен, но где его сейчас взять.

Что же оно может значить-то, а?

Вот ведь мужичонка въедливый!.. Прицепился!..

— Путешественник, — после секундного тайм-аута решился на импровизацию Волк. — Конечно же путешественник. Что же еще?

— Путешественник? А кто это?

— Человек, который ездит по разным местам, по странам там всяким, городам, лесам, горам, морям…

— Но, кроме Подземного Королевства, нет… нет… не было… не может быть…

— Есть, было и, надеюсь, будет и дальше. Но это неважно. Мы об этом потом потолкуем.

— А еще какие у вас бывают имена? — загорелся лихорадочным любопытством Резец.

— Н-ну… Владислав, например. Владеющий славой.

— А еще?

— Ярополк. Ярый полк, значит. Ну то есть свирепый отряд, — пояснил Серый, чувствуя озадаченное молчание собеседника.

— Ух ты!.. А еще?

— Властимил. Милый власти.

— Это как послушный Недостойный?

Серый пожал плечами:

— Ну наверное…

— А еще?

— Да много всяких разных, все и не перечислишь. Вот, Виктор, например — победитель. Андрей — побеждающий мужчин. Иннокентий — невинный. Да всякие, какие хочешь. Ты лучше расскажи мне, Резец Огранщик, что тут у вас происходит. Кто такие эти ваши Благодетели и почему тебя приговорили к смерти из-за какого-то дурацкого оскорбления?

— Нет, что ты, Сергий Путешественник. Это было не какое-то оскорбление. Хотя, конечно, весьма дурацкое. Я сказал — да отсохнет мой гнусный язык! — что Благодетелям на самом деле наплевать на то, как живут Недостойные! Не знаю, что нашло на меня. Но такие слова по нашим законам можно искупить только смертью.

У Серого на лице было написано, что у него есть свое представление о том, что такое оскорбление, которое можно искупить только смертью, и даже, если вчитаться как следует, можно было узнать, какой смертью и чьей именно, но он пока промолчал.

— …На самом деле Благодетели — самый благородный, самый честный и бескорыстный народ на свете; народ, который сумел простить страшное оскорбление, вот так же нанесенное когда-то им нашими беззаботными предками, пока они еще жили наверху в старом городе. Благодетели всегда жили под землей, мирно трудились, добывая руду и драгоценные камни, и обменивали их на товары, которые могли им предложить обитатели поверхности. Благодетели пришли нам на помощь, когда подземная река внезапно ушла из своего русла и настала страшная засуха. В пару дней пересохли все фонтаны, колодцы и источники города, и Недостойные погибли бы, если бы Благодетели не позволили спуститься нашему народу к себе под землю. Они отобрали у Недостойных все оружие, чтобы не было больше среди нас войн и смертоубийства, и разрешили нам жить в своем подземном городе и заниматься ремеслами, как и раньше. Конечно, народу под землей стало сразу гораздо больше, а еды и жилых помещений не прибавилось… И непривычные к голоду и тяжелой жизни подземного народа изнеженные люди с поверхности, особенно старики, женщины и дети, стали умирать, несмотря на усилия наших добрых хозяев. Их скорбь не знала предела. Но неблагодарный правитель старого города на поверхности и его приближенные бесстыдно обвинили в этих смертях сердобольный подземный народ и попытались поднять бунт против народа Подземного Королевства! Из-за своего эгоизма и алчности они поставили тем самым под угрозу существование всех людей, пришедших с обжигающей поверхности в ласковую прохладу подземелий. Они хотели вывести Недостойных обратно на поверхность, чтобы они там все погибли без воды. Это был верх бесстыдства и вероломства, вспоминая о котором Недостойные до сих пор посыпают себе головы пылью. Но благородные хозяева ограничились справедливым истреблением зарвавшейся верхушки и простили простых людей. С тех пор они стали зваться «Благодетелями», а мы — «Недостойными», в память об этих событиях и о том, что ради нас, чьи предки столько раз наносили обиды этому терпеливейшему и милосерднейшему из народов, они все равно с радостью шли на лишения и муки.

— А стражники — они Благодетели или Недостойные?

— Конечно, Благодетели! — удивился такому несуразному вопросу Резец. — Недостойные не имеют права прикасаться к оружию, ибо они из-за своей дурной наследственности могут использовать его во вред себе, — с убежденностью школяра, рассказывающего вызубренную накануне таблицу умножения, пояснил он.

— А судьи?

— Тоже Благодетели! И только Благодетели имеют право носить лампы. Недостойные должны привыкать видеть в темноте.

— А кем тогда Недостойные быть могут?

— Ремесленниками, земледельцами, каменщиками, ткачами, забойщиками, сапожниками, промывщиками руды, плавильщиками, огранщиками, ювелирами, медниками…

— Понятно. А школы у вас есть?

— Естественно! — с гордостью подтвердил Резец. — Благодетели заботятся о Недостойных с