"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

— Матушка, прошу вас! — Анна говорила с подчеркнутой почтительностью, но в ее глазах горел странный огонь. — Сегодня день великой радости для Империи, для нашей семьи. Не омрачайте его суровым наказанием, пусть даже и заслуженным. Пусть князь и княжна Верейские… просто покинут наш дом. Сейчас. Без лишнего шума. Навсегда! Пусть этот инцидент останется для них уроком.

Меньшикова сжала губы. В ее глазах мелькнуло раздражение — дочь переигрывала ее, крадя момент триумфа и демонстрируя милосердие. Но публично перечить будущей императрице она не могла. Она резко кивнула.

— По просьбе моей дочери… Извольте, князь. Убирайтесь. Немедленно. И да… не показывайтесь нам на глаза до особого распоряжения!

Верейский не сказал ни слова. Он лишь бросил на Меньшикову и Анну взгляд, полный такой немой, кипящей ненависти, что по спине пробежали мурашки даже у меня. Он схватил дочь, которая смотрела на него теперь с немым ужасом, как на предателя, и почти силком потащил ее к выходу. Толпа расступилась перед ними, как перед прокаженными. За ними шлейфом потянулись их немногочисленные сторонники. Позор был тотальным.

Меньшикова выпрямилась, смахнув невидимую пылинку с платья.

— Ну что ж, дорогие гости! Темные тучи развеяны! Позор изгнан! Пришло время настоящего праздника! — она хлопнула в ладоши. — Оркестр! Музыку! Да здравствует помолвка!

Зал взорвался аплодисментами.

Были ли они искренними? Пожалуй, что нет. Таилось ли за ними облегчение? Думаю, да. Они были радостными от того, что им не довелось стать непосредственными участниками этого спектакля. Теперь можно было, наконец, пить и веселиться… Хлеба и зрелищ… Хлеба и зрелищ… Вечное топливо для толпы.

Меньшикова подошла к нам. Ее пальцы быстро и незаметно всунули мне в руку маленькую бархатную коробочку. Анне она передала другую, побольше. Программа бала, та самая брошюра, которую дал мне Рыльский, предписывала мне зачитать нудную, заранее заготовленную речь о долге, династии и милости Божьей.

Но я решил послать всё к черту.

Ольга Павловна жестом попросила тишины. Оркестр смолк. Все взгляды снова устремились на нас. Я почувствовал, как Анна напряглась рядом, ожидая фальшивых, казенных слов. Я встал, выпрямился. Не как марионетка, а как… ну, как человек, решивший сыграть свою роль чуть иначе.

— Анна Александровна, — мой голос прозвучал без дурацкой дрожи, с искренним, на вид, теплом. Я взял ее холодную руку в свою. Она попыталась едва заметно дернуть, но я сжал сильнее. — Сегодня, перед лицом всей Империи, я хочу спросить не как император у подданной. А как мужчина… у женщины, чей образ с первого взгляда запал мне в самое сердце. Запал, как искра в сухую траву, и разгорелся в неугасимое пламя.

Я видел, как дрогнули ее ресницы. Удивление? Злость? В зале послышался восторженный вздох какой-то сентиментальной дамы.

— Ты — утро после долгой ночи. Ты — первый луч солнца в начале весны. Твоя красота ослепляет, твой ум восхищает, а твоя сила духа… — я сделал паузу, глядя ей прямо в ледяные синие глаза, — … способна вдохновить меня на любой подвиг. Анна Александровна Меньшикова… Согласна ли ты осветить мой путь, став моей женой? Моей императрицей? Моей единственной?

Я открыл бархатную коробочку. В ней, на черном шёлке, лежало кольцо. Белое золото, сплетенное в изящную виноградную лозу, усыпанную бриллиантовой росой. И в центре — три огненных рубеллита, горевших, как три капли ее ненависти, как три обещания грядущей войны. Оно было прекрасно. Опасно. Как и она.

Анна замерла. Весь зал замер. Даже Меньшикова смотрела на меня с неподдельным изумлением. Мол этот дурак… способен на такое? Анна медленно, будто через силу, кивнула. Ее губы шевельнулись:

— Да… Ваше Величество. Согласна.

Зал взревел. Аплодисменты, крики «Ура!», «Да здравствуют император и будущая императрица!», звон бокалов. Я надел кольцо на ее палец. Оно село идеально. Она посмотрела на него, потом на меня. В ее глазах, среди льда, мелькнуло что-то… сложное. Непредсказуемое. Не просто ненависть. Что-то еще. На мгновение. Я усмехнулся ей в ответ. Девушка вручила мне мое кольцо. Теперь это значило, что война началась. «Клеопатра» готовилась победить Цезаря.

— А теперь, — провозгласила Меньшикова, перекрывая шум, — по традиции! Первый танец жениха и невесты! Музыка!

Заиграли первые такты вальса. Анна автоматически приняла позу. Я почувствовал, как ее рука легла на мое плечо, моя — на ее гибкую, затянутую в корсет талию. И тут меня осенило.

— Ник! — мысленно крикнул я призраку, паникуя. — Танцевать! Сейчас! Умеешь⁈

— Умею⁈ — заверещал Николай в моей голове. — Я лучший танцор Петербурга, Буратино! Дай сюда мое тело!

Я отпустил контроль, и случилось чудо. Мои ноги, мои руки, моя спина — все вдруг обрело изящную, уверенную пластику. Я повел Анну в вальсе легко, грациозно, с такой непринужденной элегантностью, что в зале снова прошелся восхищенный шепот. Анна взглянула на меня с новым удивлением.

— Вы… неожиданно искусны, Ваше Величество, — прошептала она, улыбаясь в такт музыке для зрителей. Но в ее шепоте слышался холод. — Надеюсь, ваша ловкость на паркете не покинет вас… в более опасных играх.

— О, моя дорогая Аннушка, — я парировал, кружа ее, мой голос лился медом, лицо сияло глуповатым восторгом. — Твоя красота окрыляет меня! Глядя на тебя, я чувствую, что способен танцевать на острие ножа! Или укротить самого свирепого демона! Ты — мое вдохновение, мой живой оберег от всех напастей!

Она чуть не споткнулась. Ее пальцы впились мне в плечо.

— Ваши комплименты… ядовиты, как вино из белены, — прошипела она, не теряя улыбки. — Надеюсь, вы не отравитесь им сами.

— Риск — благородное дело, моя жгучая роза! — я закружил ее быстрее. — А ради тебя я готов на любой риск! Даже на вечную войну с твоим ледяным взором!

Она стиснула зубы. Я видел, как дрожит ее нижняя губа от бешенства, скрытого под маской. Мы закончили танец под гром аплодисментов. Я мысленно поблагодарил Николая. Он в моей голове тяжело дышал, но был доволен собой.

— Блестяще, Ник! Мастер-класс!

— Я же говорил! Танцы — это… мое все! Кроме выпивки и дебошей…

Едва отзвучали последние аплодисменты, как Меньшикова снова подняла руку.

— Дорогие гости! В честь столь радостного события — праздничный салют! Прошу всех в парк! А потом мы уже приступим к пиру!

Толпа хлынула к выходу в дворцовый парк. Я шел рядом с Анной, ощущая на