Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Лита… — заикнулся князь.

— Т-ш! Я знаю, оно лишит тебя детей. — Бережно отложив шкатулку на стол, женщина взяла в ладони его лицо и поцеловала подбородок. — Но сегодня мы сделаем нового! Мы сделаем тебе наследника, — целовала она его лицо.

А князь сходил с ума от вожделения.

— Я немного придержу беременность на тот случай, если кто-то заподозрит тебя, — ворковала Лита. — Когда ребенок появится, он будет здоров, и всякие подозрения умрут. Потом умрут их владельцы.

— Да… — выдохнул князь, чувствуя ее руки под своей рубашкой.

— Мы назовем его Олегом, в честь твоего бастарда, хочешь? — шептала она.

Князь хотел, теряя рассудок.

Хотел настолько, что не мог заставить себя сказать ей, что император уже знает о товаре. Что признался он ему в этом сам. Что их война проиграна, потому что он не сможет заставлять идти в бой князей под страхом разоблачения, потому что они уже разоблачены. Они все — все, кого он выращивал, скармливая им ослабленные владения, но связывая страшной тайной наркотрафика, — боятся не князя Черниговского, а огласки, а этого страха больше не существует.

Но он молчал и пил вкус этих губ, сходя с ума по ней так же, как когда-то мальчишкой. Ей уже тогда было «двадцать шесть», и ничего не изменилось.

Сумасшедшее вожделение отпустило его через несколько часов. Потом он лежал в постели, прислушиваясь к ее дыханию. И только под утро, когда рассвет проявил тени в комнате, сел на край постели. Оглянулся на Литу, отметив изящную спину, приоткрытую одеялом. Потянулся к ней рукой, желая провести по нежной коже, но кое-как удержался и силой воли заставил отвернуться.

Перед ним, на столе перед зеркалом, по-прежнему стоял открытый футляр со шприцем.

А рядом лежал его сотовый телефон. И он помнил номер.

Мыслей не было. Но взгляд невольно переходил с предмета на предмет.

Футляр. Телефон. Футляр…

Глава 31

Иногда иные праздничные события невольно смотрятся с тревогой.

Например, воскресное утро в родном доме, да еще с любимой девушкой под боком, устроившейся вместе со мной на диване перед телевизором, могло смело претендовать на звание идеального. Тем более что родитель и сестры укатили на выходные к Федору в Румынию, и были мы тут одни. А еще — родственники Ники тоже были в безопасности. Плюс защита дома работала на максимум, убирая вообще любые треволнения и беспокойства. Ну и Брунгильда тоже бдила, на всякий случай держа одно ухо приподнятым, а кот Машк лично смотрел в окно.

Словом, все для того, чтобы Ника перестала ерзать и спокойно посмотрела со мной какую-нибудь легкую комедию. С чего-то же надо начинать обычную семейную жизнь.

Вон даже еда разогретая стояла на столике перед нами — это чтобы девушка не металась, придумывая причину для беспокойства.

Но не тут-то было — случайное нажатие на новостной канал (а я знал, что нельзя доверять ей пульт!) отразило подтянутого и сурового человека в мундире, в котором Ника первая узнала знакомого нам обоим человека.

— Это же папа! — охнула она.

А там и я вчитался в бегущую новостную строчку в низу экрана.

— «Чрезвычайный представитель императора, — надо же… — хмыкнул я, глядя на два новеньких ордена на его мундире, не иначе навешанных для большей представительности. — Исполняющий обязанности министра внутренних дел»…

— Тихо, папа говорит! — шикнула Ника.

Ну а папа говорил, что всю преступность велено прижать к ногтю, чем он лично поставлен заниматься. Судьба прежнего министра отчего-то не занимала репортера вообще.

Дела, поднятые князем, будут доведены до суда и решения по ним представлены общественности. Да, он знает о выложенных в сеть материалах, но призывает относиться к ним рассудительно, потому что каждый умный человек обязан знать, что вместе с крупицей правды могут быть вывалены горы лжи. Вот простой пример…

И интервью развернулось полноценным сюжетом на добрые полчаса. Новый генерал (надо же, не пожадничали) в пух и прах разбивал громадье сетевого вранья, демонстрируя документы и убедительно показывая признаки подделки.

Эфирное время, наверное, стоило адово дорого. А состряпанный в экстренном темпе обвинительный хлам, обильно разбавивший правду о княжеских преступлениях и влитый через те же источники, и того дороже.

— Ты, надеюсь, не нарушал закон? — уточнила Ника, вздохнув то ли довольно, то ли с тоской.

Папа стал большим начальником, но видеть его ей теперь придется куда как реже… Тяжела судьба генеральской дочки.

— А что? — мрачно уточнил я у супруги.

— Ничего… Папа спросит, наверное, при знакомстве. Он у меня очень ответственный. Ну, вы ведь с ним и мамой не виделись еще…

— Зачем нам знакомиться? — заерзал я. — Я уже читал их досье. Приличные люди.

— Так они тебя совсем не знают!

— Хорошо, дам им почитать мое досье.

— Так не делается, — строго постановила Ника. — Надо при личной встрече.

— Обменяться досье?

Ника демонстративно закатила глаза и махнула рукой.

— С того момента, как твоего отца назначили на пост, я ничего не нарушал, — успокоил я ее. — Переключай на «ДолТВ», сейчас начнется уже.

— Там реклама еще минут пять, — смотрела Ника на отца, хотя звук выключила — тот начал говорить про семью и детей.

Мало ли что ему прописали в сценарии — дочь слушать это не особо хотела.

— Как там Артем? — спросила невеста.

— Кто ж его знает… Укатил с Инкой к ней домой. Если про него нет в международных новостях, значит, нормально.

— А Пашка?

— В Китае, как я знаю. С Дейю. За ними прислали самолет, и про них тоже нет ничего в новостях.

— Здо́рово… — протянула Ника.

— Вот! — наставительно произнес я. — Умные девушки — забрали себе толковых парней. А ты чего ждешь?

Ника потупилась и смущенно отвела взгляд.

— Принесешь мороженого? — попросила она.

Эх…

— Ладно, — с грустью в голосе поднялся я и сделал шаг к кухне.

Вернее, попытался сделать шаг.

— Оп-па, ноги не слушаются… Ника! — возмутился я, обернувшись и видя торжественно-победную улыбку на ее лице.

После чего рухнул горизонтально вниз — благо руки подставил. Да и те неметь стали.

— Кто сказал, что я тебя не заберу? — мурлыкнула Ника, потянулась руками вверх, встала на ноги.

И тоже рухнула рядом.

— А я стаканы наши поменял, — доверительно произнес я лежащей рядом супруге.

— Дурак! — обиженно смотрела на меня с ковра Ника. — Я все подготовила! И мороженое, и все!

— Посмотрели кино… — обреченно вздохнул я, стукнув лбом о ковер.

Рядом дулась невеста. Вы посмотрите — даже отвернулась! Я бы и сам отвернулся,