Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Спрыгнув с подоконника, мимо прошел Машк, поведя хвостом и потеревшись боком о лицо. Запрыгнул на диван. Запрыгнул на столик. Зачавкал.

Я попытался возмутиться, но вырвалось что-то невразумительное, на одних гласных — рот тоже занемел.

Потому лежал, смотрел в затылок Нике и даже осуждающим взглядом ее укорить не мог.

С глухим звуком поднялась со своего коврика Брунгильда и заинтересованно подышала мне в лицо. Повторила с Никой. Гавкнула, покрутившись вокруг, затем отчего-то сорвалась к двери и легко ее открыла.

Сверху со стола упал парализованный кот. Принялся укоряюще смотреть на него — полегчало.

А затем вбежавшая и крайне возбужденная Брунгильда аккуратно уцепила Нику за штанину и куда-то потащила во двор, восторженно поскуливая.

«Не, ну ты видел?..» — возмущенно смотрел я на Машка.

Потому что отвернуться не мог все равно.

Впрочем, минут через пять Брунгильда вернулась снова и потащила уже меня — мимо стола, мимо телевизора, мимо деловито кушавшего мороженое на кухне Вени, который проводил меня взглядом и вновь открыл холодильник, доставая еще одно. И это с учетом того, что половина в руках не доеденная! Возмутительно!

А между тем путь наш шел по колее внутри травы, к самому углу широкого двора, где некогда Брунгильда сделала себе логово в запасном входе в наше тайное метро.

Словом, Ника там уже была. Меня положили рядом и унеслись во двор.

Кота Брунгильда выплюнула подальше внутри своей конуры, после чего с довольным видом устроилась под моим боком, уложив морду на лапы и выглядя абсолютно счастливой. Вечерело.

— Аээхдыы… — произнесла Ника виновато.

Я повел языком, с радостью отмечая возможность невразумительно мычать. А еще слегка начали двигаться пальцы рук.

«Прекрасная первая брачная ночь!» — раздраженно выразился я, но на мои звуки одобрительно гавкнула только Брунгильда.

Зато теперь мы с Никой могли смотреть друг на друга и выяснять отношения. Правда, минут через пять помирились и смотрели уже влюбленно и чуть виновато.

А затем мир шарахнуло сверху так, что я на мгновение потерял зрение. Продавившаяся земля завалила вход, а бетонная плита над нами покрылась сеткой трещин, скрывшись в поднятой пыли.

Жалобно скулила Брунгильда; шипел, пытаясь кого-то поцарапать, кот. От земли же над нами стал пробиваться ощутимый жар — сначала просто теплом, потом удушьем, пробирающим почище натопленной бани. И только отвод в метро давал шансы не сдохнуть. Впрочем — покосился я, — его практически завалило, оставив щели в сломленной пополам бетонной плите с торчащей арматурой.

Затем жар сменился холодом — лютым, с корочкой на веках и видимым дыханием. После чего удар повторился, замуровав нас от выхода окончательно и оставив в полной темноте.

Не сразу тишина ощутилась тем самым моментом, когда все завершилось. По-прежнему скулила Брунгильда и топорщил шерсть кот. Но прошла уже вечность длиною в половину часа, и никаких новых атак я не ощущал.

Что, впрочем, не означало немедленного желания выбраться — не стоит забывать о возможной команде зачистки. К тому же воздух был, язык перестал ощущаться онемевшим, и даже руки обрели подвижность. А еще рядом была любимая девушка, которая точно никуда не сбежит.

— Руки! — возмутилась Ника на мои посягательства.

— Дорогая, я в кои-то веки муж!

— Здесь, под завалом?! — возмущалась она.

— А как же дух романтики?

— Рядом с котом и собакой?!

— Они отвернутся.

— Я так не могу! — категорично заявили мне.

Вздохнув, нащупал Машка и отвернулся к Брунгильде.

— Максим, ты спишь? — спросила в тишине Ника через десяток минут.

— Кота глажу. Ему страшно, — буркнул я.

— А ну!.. Меня гладь. Мне страшно.

Что, собственно, делать оказалось куда интересней. В конце концов, должна же быть у нас хоть какая-то брачная ночь!..

Но стоило продвинуться к ней, как сверху предательски заскрипели разгребаемыми камнями. А затем и вовсе по-хамски впустили в наш уютный уголок свет полной луны!

— Господин, я так рада, что вы живы! — размазывая землю по лицу, над моей головой плакала от счастья та самая китаянка, которая так удачно свалилась в Москву-реку парой дней раньше.

— Пошла вон! И камни обратно верни!.. — зашипели мы на нее хором.

Короче, все равно пришлось выбираться. Тьфу! Все же хорошо было!..

Ну а сверху, за выжженным кратером, которым некогда был мой дом, за оцеплением из ало-белых лент, в свете огней машин скорой помощи и полиции, нас уже ждало огромное количество людей, радовавшихся нам, как родным. Даже сильнее, чем родным. Потому что лютовавший не так далеко глава клана Шуйских на полном серьезе желал кого-нибудь повесить.

— Живой, скотина, — оглядел меня Шуйский с ног до головы, после чего притянул к груди и обнял.

Впрочем, тут же унялся и отправился по своим делам, демонстративно потеряв всякий интерес.

— Вот он — читал мое досье, — пережив спонтанные чувства, деловито объяснял я супруге. — Никогда раньше не виделись, а какое доброжелательное отношение!

— Максим… — словно не слышала меня Ника, глядя на коричневый пепел в кратере. — А давай, если у нас будет сын, назовем его Вениамином?

Сердце кольнуло. Еще и оттого, что кратер имел вполне читаемый рельеф — с серьезным уклоном напротив того места, где мы прятались.

— Давай.

Нас побеспокоили через десяток минут молчания.

— Максим, вас к телефону, — пробрался ко мне княжеский порученец. — Его сиятельство разрешил. Говорит, важно.

Я принял трубку.

— Максим, слышишь? — произнес знакомый голос. — Это — не я! Слышишь!!! Это — не я!!!

— Мои услуги вам все еще интересны? — ответил я князю Черниговскому.

— Я не знаю, как у тебя получится… Но я хочу, чтобы наши юристы встретились.

— Вам позвонят, — и я нажал отбой.

— Я видела призраки… — шепнула китаянка из-за спины, заставив вздрогнуть.

— Ты еще тут? — возмутилась Ника.

— А я теперь от вас никуда не уйду, — нахмурилась она. — У меня миссия.

— Оу, миссия… — вздохнул я.

— Она мне не нравится! Пусть она уйдет! — требовала невеста.

— Не прощаюсь! — гордо подняв подбородок, убежала китаянка по своим делам.

Еще и оттого, что к ней направилась встрепенувшаяся и только сейчас отреагировавшая на постороннюю княжеская охрана.

Ника же осталась недовольно шипеть.

— Ты погоди, — успокоил я невесту. — Кто знает? Быть может, имя для дочери нам тоже выдумывать не придется.

— Собака! Собаку держите! — охнули где-то позади, от скорой помощи.

Там отчего-то тоже решили обследовать пострадавших домашних животных, хотя что им будет, у Машка вон в ошейник такого накручено, что окрестные собаки гавкать боятся…

— Бруня, сюда! — строго произнесла Ника.

И даже радовалась какое-то время, с гордостью глядя, как несется к ней огромная собака. А потом с разочарованием вздохнула,