Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Я не по этой части, — довольно заносчиво ответила внучка и тоже зыркнула без должного почтения. — Я не соблазняюсь, я соблазняю.

— Оторва… — едва слышно пробормотал Ширяй, а она, не обращая внимания на дедушку, подошла ко мне наклонилась и, касаясь уха влажными губами, громко прошептала:

— Не засиживайся здесь. Найдутся дела и поинтересней, если захочешь, конечно…

— Он захочет, — уверенно ответил за меня Ширяй.

— Уже хочу, — подтвердил я.

Она хищно усмехнулась и сжала мне колено…

19. Вы песен хотите?

Ангелина фыркнула, зыркнула на деда и, вздёрнув подбородок, пошла к двери. Официантка предупредительно открыла перед ней дверь и сама выскользнула следом.

— Ну что за вертихвостка, а? — покачал головой Ширяй и усмехнулся. — Отец ни рыба, ни мясо, тесть твой воображаемый, да и мать ни то, ни сё, а дочь такая вышла, что взглядом подковы гнёт. Как такое получается? Загадка природы, ёлки-палки… Представляешь, какой ей муж нужен?

Я молча кивнул.

— Точно? — хмыкнул Ширяй. — Ну, ладно… Она хотя бы тебя встретила в аэропорту?

— Да, благодарю вас, встретила, — ответил я. — И хочу сказать, была очень милой, мы хорошо поболтали, безо всякого напряжения.

— Ну, я тут не причём, это ей спасибо, она сама изъявила желание. Боюсь спугнуть удачу, но верю, что тёмная полоса в ваших отношениях осталась далеко позади. Так что она по отношению к тебе немного смягчилась, да?

— Интересно, почему? — улыбнулся я.

Дверь снова открылась и на пороге опять появилась официантка с ещё одной тележкой.

— Сколько их там у тебя, Оксаночка? — спросил с усмешкой Ширяй.

— Тележек? — приветливо улыбнулась официантка. — Сколько пожелаете, Глеб Витальевич. Для вас они могут никогда не заканчиваться.

— Молодец, молодец, деточка. Шампанское будешь, Серёга?

— Нет, благодарю вас, я с детства науку усвоил, от Папанова.

Ширяй засмеялся:

— Ты что, не аристократ что ли?

Официантка подошла к столу и ловко постелила скатерть, расставила тарелки, приборы, бокалы, потом начала выставлять еду. Круассаны, джем, ветчину, сосиски-колбаски и ещё целый супермаркет. Ширяй с ласковой улыбочкой наблюдал за ней, за проворными руками, за задорной попкой и за длинными стройными ногами. Она закончила работу и вывезла обе тележки, одну за другой, из комнаты.

Стол теперь представлял живописное зрелище, уставленное всевозможными яствами с вазой чёрной икры в центре. Она выглядела дерзко и намекала на вседозволенность, как золотой телец на Уолл-стрит.

— Ну давай, налетай, я ведь тоже ещё не завтракал, — посмеялся он. — А встаю-то я рано. С шести уже на ногах. И так каждый день. Знаешь, как это называется? Старость.

— Это называется железная воля и дисциплина, — усмехнулся я, и Ширяй, чуть прищурившись посмотрел на меня долгим испытующим взглядом.

Я смотрел спокойно, не дёргался, выглядел абсолютно уверенным.

— Ну что, Сергей Краснов, как жизнь? — кивнул он мне и начал разрезать круассан.

Корочка аппетитно хрустнула, и Ширяй намазал разрез маслом.

— Да, спасибо, Глеб Витальевич. Жизнь прекрасна.

— Рад это слышать. Знаешь, почему Ангелина смягчилась?

— Честно говоря, не знаю, — покачал я головой и тоже потянулся за круассаном.

— Возможно, — подмигнул Ширяй и отпил из большой чашки кофе с молоком, — потому что я сказал ей, что у тебя имеются очень большие перспективы в моём бизнесе.

Я тоже взял чашку и отпил. У меня кофе был чёрный, пах он отменно и на вкус был очень неплохим.

— Отличный кофе, — заметил я.

— Да, здесь у нас с едой всё на пятёрочку с плюсом.

Я ничего не ответил.

— Я за тобой, Сергей, наблюдаю, — продолжил Ширяй. — С Давидом о тебе говорю время от времени. Я его мнение уважаю, он в людях хорошо разбирается. Хочу сказать, что ты себя проявляешь неплохо, очень даже неплохо. А для своего возраста так и вообще отлично. Другие в твои годы по бабам, по девкам бегают да дурью маются, глупостями всякими. А ты целеустремлённо шагаешь вперёд, выкручиваешься из передряг, в которые тебя бросает судьба и воля начальства. Ты, кстати, не стесняйся, бери, бери икорку. Масло, во-первых, восхитительное, прямо из Франции, ну, а икра наша, естественно, непревзойдённая. Давай, давай. Прямо ложкой в рот и хлебом с маслом заедай.

Я кивнул и намазал хлеб маслом.

— А если и дальше так пойдёт дело, — продолжил мысль Ширяй, — я думаю, ты сможешь добиться многого.

Он кивнул и взялся за нож. В специальной подставочке, похожей на рюмочку, перед ним стояло варёное яйцо. Ножом он отрезал с него верхушечку, прямо со скорлупой. Срезал шапочку и отложил на тарелку, а потом взял маленькую серебряную ложечку и вонзил её в белую волнующуюся массу, подчерпнул жидкий желток и отправил в рот.

— Главное, Сергей, — снова подмигнул он, — не сходить с выбранного пути. Ты меня понимаешь?

— Надеюсь, что понимаю, — кивнул я, отправляя в рот ложку чёрной икры.

Честно говоря, эти вот очень милые и добрые, почти отеческие слова немного напрягали, учитывая, что именно говорил мне совсем недавно Давид. Он не был так очарован моими способностями и успехами. Более того, он бесился от того, что не мог схватить меня за руку, от того, что тонул в подозрениях, но не был в состоянии их подтвердить.

Впрочем, Давид вполне мог играть со мной в игру. Так же, как и Ширяй. Его слова тоже могли быть игрой. Они оба могли играть в игру, о которой договорились заранее. Наверняка они обсуждали это.

— Расскажи мне, пожалуйста, — кивнул Ширяй. — Что там и как произошло с твоей точки зрения, с твоего ракурса. Я сейчас говорю про эту заваруху с цыганами.

— Конечно, Глеб Витальевич, — кивнул я, откладывая бутерброд. В принципе, история, кажется мне, вполне ясной. Сашко Пустовой почувствовал силу и заглянул за горизонт. И заглянув за горизонт, увидел неисчерпаемые возможности. А также поверил в своё бессмертие, перенапрягся и, в конце концов, практически своими же руками всё уничтожил.

Вслед за этим вступлением я аккуратно выдал официальную версию, которой придерживался, и замолчал. Ширяй внимательно слушал и кивал. Задавал время от времени вопросы, уточняя детали.

Когда я закончил, он нахмурился и подлил себе из серебряного кофейника свежего кофейку в чашку, а потом взялся за кувшинчик со сливками. Он какое-то время переваривал услышанное, хотя, всё это ему уже было известно и ранее. Но, может быть, что-то показалось. Какие-то акценты, возможно, я расставил не так, как это делал Давид.

— А ты не знаешь, случайно, — чуть качнув головой, спросил он, — где сейчас находится Панюшкин? Усы то