Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Почему это? Она не просто красивая и молодая девушка, она еще и мой друг. — отвечаю я: — и если когда-нибудь у нее возникнет ситуация, что ей очень нужен будет секс и она меня попросит — я ей помогу. Как друг. И как мужчина. Вот.

— Как у вас, мужиков все просто — жалуется в пространство Натсуми: — мог бы и потерпеть. Как мне теперь с тобой — после Марики? Она всегда все раньше меня делала, я думала хоть соблазнить Кенту у меня раньше выйдет. — она дразнит меня и прекрасно знает, что я в свою очередь — знаю об этом. Такие вот у Натсуми ментальные игры. Всегда на грани. Может говорить такие вещи, что у любого пуританина уши свернутся в трубочку, но к действиям никогда не переходит. Дразнить, флиртовать, ускользать — это ее стиль. И обычному парню с ней было бы ох как непросто. С ума бы она свела обычного парня. Но, как совершенно верно подметила сама Натсуми — меня тут разбаловали женским вниманием. Потому и реагирую на ее подначки не так сильно.

— И ведь Марика украла у меня мою мечту — сделать это с тобой в медпункте, на глазах у медсестры… правда в нашей школе и на глазах у Мидори-сан… — улыбается Натсуми: — а ты пошел у нее на поводу и растоптал хрупкие мечты умирающей девушки…

— Тц! — отвечаю я: — ты еще не померла. Может быть, я раньше тебя умру.

— Если будешь и дальше шуры-муры с Марикой крутить — вполне возможно — кивает Натсуми: — слышала я, что парень у нее здоровенный такой. Да и я … могу Шизуку уговорить тебя ножичком пырнуть…

— Знала бы ты… — начинаю я и тут же прерываю себя. Тайны Шизуки — это ее тайны. Натсуми смотрит на меня насмешливо. Она все знает про Шизуку и ее травму… но все равно. Чем меньше эти тайны звучат — тем лучше. А еще лучше — самому забыть про все… до момента, пока не придется исполнять приговор. Тогда и вспомнить.

— В любом случае, ты можешь не переживать, ничего у меня с Марикой в кабинете у медсестры не было. — перевожу я разговор на другую тему: — нас медсестра выгнала. Сказала, что это уж слишком и она не позволит развратничать у нее в медпункте. Что мы с Марикой — от рук отбились и вообще. Вот. Так что твоя мечта про медпункт осталась неисполненной… давай пойдем, Мидори уговорим?

— Прямо-таки ничего не было? — прищуривается Натсуми: — а потом? Когда вы вышли из кабинета? Куда вы пошли?

— Ээ… так что ты там про Общество Высшей Истины говорила? — тут же нахожусь я. А то мы сейчас углубимся, куда мы там с Марикой пошли и что мы там делали, а у меня недостаточно уверенности в себе, чтобы врать Натсуми прямо в глаза. Потому что и у меня в тот момент голова не сильно работала, да и Марика-тян была достаточно убедительна «мы же друзья, Кента-кун, а ты главное Натсуми ничего не говори», вот так. Сама и проболталась, наверное… откуда иначе Натсуми знает? Хотя и недооценивать способность Натсуми к сбору информации будет неправильно, она вполне могла блефовать что знает и вынудить меня признаться. Вообще вся эта история с «ты сделал это с Марикой, как ты мог» — скорее ее проверка своих собственных аналитических способностей, чем реальная ревность или обида. У Натсуми нет времени на такие обиды, и она знает об этом. Черт, все-таки как прилипчива эта игра в «она знает, что я знаю».

— Хм? Переводишь тему? Ну ладно, мы еще вернемся к этой вашей невинной забаве на крыше Академии… там есть камеры наблюдения, знаешь ли… — говорит Натсуми и в ее глазах прячется насмешка. Я вздыхаю. Опять камеры? Что за мир, нигде не уединиться с подружкой твоей подружки, у которой еще и парень есть…

— У меня есть идея — говорит Натсуми и прямо-таки расцветает на глазах. Я смотрю на нее. Когда Натсуми вот так вот расцветает — она, конечно прекрасна. Вдохновенна и полна жизни и все такое, но вызывает серьезные опасения. За собственное здравомыслие в первую очередь.

— Вот смотри — говорит она и ставит банку с пейотлем на стол: — кто ты такой? Нет, я не в смысле — Такахаси Кента, извращенец и драчун, хулитель мироздания и потрясатель основ, Казанова, разбивающий сердца невинных девушек прямо на глазах у школьных медсестер. Я о том, кто ты такой с точки зрения Слепого Зрячего? Да просто пыль под ногами, не стоящая взгляда. Никто и звать никак. Даже если бы на тебя обратили внимание Хранители или Студенческий Совет… то путь от них до Слепца — это лет десять верной службы на благо Общества Высшей Истины и то не факт. Многие тысячи последователей Слепца никогда его не видели вживую. Начинать карьеру в Обществе с низшего звена — это долгий путь… а у меня маловато времени, не забыл?

— Забудешь тут… — говорю я: — ты же через каждые пять минут напоминаешь.

— Должны же быть какие-то преференции у умирающей девушки — пожимает она плечами: — кроме того, у меня уже мутнеет в глазах, и я чувствую слабость… скажи, а ты меня изнасилуешь, как только я потеряю сознание?

— Конечно. Сразу же. Вот только потеряешь сознание — считай изнасилована. — сообщаю я ей. Нельзя разочаровывать своих поклонников, у меня в конце концов репутация есть и ее надо поддерживать.

— Приятно знать, что какие-то вещи в этом мире остаются неизменными — вздыхает Натсуми: — солнце светит, вода течет, ветер дует, а Кента — извращенец. Вот как раз об этой твоей черте и речь. Вернее, не просто о черте характера, а об особенности твоей личности, которые и помогут нам заманить Слепца к тебе, а не искать встречи с ним. Так будет намного проще и намного быстрей, а времени…

— У тебя нет, потому что ты умираешь, я помню… — закатываю я глаза. Да, Настуми своего добилась — она терпеть не может, когда к ней относятся «по-особенному». Жалеют и все такое. Так как я все равно узнал про ее болезнь, она тотчас сориентировалась и начала давить педальку «я умираю прямо сейчас, немедленно пожалейте меня и выдайте печеньку!».