Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Галочка. Дальше.

Внезапный крик и грохот падающего стула заставили его вздрогнуть. Это тело среагировало быстрее разума, втянув голову в плечи.

Мастер скосил глаза. Мужчина с окровавленным лицом, вопящий про магию.

«Любители», — презрительно фыркнул он про себя.

Он почувствовал этот всплеск. Тонкий, острый укол чужой воли, направленный точечно, как игла. Кто-то из участников решил устранить конкурента, не марая рук.

Мастер бы сделал это изящнее. Просто остановил бы сердце на секунду, вызвав обморок. Или затуманил бы зрение.

Но сейчас ему нужно было играть роль.

Он изобразил на лице Александра Борисовича смесь ужаса и брезгливости, отодвинулся от края стола, словно боясь, что брызги крови долетят до него, и поспешно уткнулся в свой бланк, всем видом показывая: «Я тут ни при чем, я маленький человек, я просто пишу тест».

Но при этом максимально оградился от всех остальных техникой, которую вычитал в купленном у Ворона гримуаре. Минимум затрат сил на сферу энергии, которая делала его неинтересной целью для других магов. Можно сказать, заставляла сливаться с пространством, смазаться и не вызывать желания ударить именно в него.

Когда пострадавшего выволокли из зала, Мастер позволил себе мысленно усмехнуться. Громов наверняка сейчас напрягся. Включив зрение, он посмотрел на Виктор и точно — вокруг графа возник тонкий панцирь из его психеи, ограждавший от чужого вмешательства.

Мудро. Он учился. И это Мастеру не понравилось. Значит, он действительно развивается.

Время истекло.

Он сдал работу, перекинулся якобы невзначай парой слов с Громовым, а затем стараясь не привлекать внимания, положил листок и поспешно ретировался, сливаясь с остальными участниками.

Затем была речь генерала. Мастер стоял в задних рядах, прислонившись к колонне, и слушал вполуха.

Выходной. Свободный день. Выход в город разрешен.

Это было именно то, что ему нужно. Подарок судьбы, компенсирующий вчерашнюю неудачу с дверью номера 204.

Когда толпа начала растекаться, Мастер, не теряя времени, направился к выходу из корпуса и вышел в парковую зону. Холодный ветер ударил в лицо, заставляя запахнуть полы мешковатого пальто. Александр Борисович мерз всегда и везде, у него было плохое кровообращение, и Мастеру приходилось терпеть вечно ледяные ноги и руки.

Он нашел уединенную скамейку вдали от основных аллей, скрытую кустами сирени, которые сейчас стояли голыми и печальными. Сел, тяжело отдуваясь. Сердце колотилось, отдавая тупой болью в левом подреберье.

«Надо бы завтра поехать и покормить эту тушу, — подумал он с раздражением. — Иначе сдохнет раньше времени».

В кармане пиджака коротко пискнул телефон.

Мастер замер. Он ждал этого сообщения, но все равно, момент, когда виртуальная договоренность превращается в реальность, всегда вызывал легкое волнение.

Он достал дешевую модель смартфона с треснутым экраном, принадлежавшую донору, разблокировал и зашел в защищенный мессенджер, иконка которого была спрятана в папке «Инструменты» под видом калькулятора.

Он открыл чат.

Текст был кратким сухим и деловым. Никаких приветствий, никаких лишних слов.

«Товар будет. Комплектация полная, как заказывали. Детонаторы, пластид, таймеры. Оплата криптой. Светиться никто не будет. Деньги вперед. После подтверждения транзакции скину геометку закладки. Ждать 24 часа».

* * *

Секретный ситуационный центр, расположенный в глубине дворцового комплекса, напоминал капитанский мостик космического корабля, каким его рисуют в фантастических романах. Здесь царил полумрак, разбавленный свечением десятков мониторов, занимавших всю стену.

Император Федор II Годунов сидел в центре, положив подбородок на переплетенные пальцы рук. Его поза была расслабленной, но взгляд сосредоточен на экранах.

А конкретно его внимание было приковано к экрану, выведенному крупным планом по центру видеостены.

На мониторе в высоком разрешении было лицо Виктора Громова.

Граф писал. Он не задумывался, не грыз кончик ручки, не смотрел в потолок в поисках вдохновения. Его рука двигалась с механической точностью и пугающей скоростью. Галочка. Переворот страницы. Галочка. Галочка.

— Удивительная скорость, — нарушил тишину генерал Белозеров. Глава СБРИ подался вперед, вглядываясь в экран. — Посмотрите на тайминг. Прошло семь минут, а он уже на третьем листе. Он отвечает быстрее, чем успевает прочитать вопрос целиком.

— И не говорите, Алексей Петрович, — подтвердил архиепископ Игнатий, сидевший по правую руку от монарха. — Жаль, что я не могу сейчас находиться рядом, чтобы посмотреть на него своим взором. Однако есть один нюанс при использовании запрещенных техник — пульсирующее расширение зрачков, а как мы с вами можем видеть, они у него находится в спокойном состоянии.

— Он работает как машина, — добавил Белозеров. — Словно ему скучно. Посмотрите на это выражение лица. Он же буквально скучает, словно его заставили решать задачки для первоклассников!

В этот момент на соседнем мониторе, транслирующем общий план сектора «Б», произошло движение. Один из участников резко вскочил, опрокинув стул. Кровь хлынула из его носа, заливая белоснежную рубашку и бланк ответов. Человек схватился за лицо, беззвучно открывая рот в крике боли и возмущения.

Оператор тут же вывел звук на динамики.

— … жульничает! Выгоните его! — донеслось искаженное электроникой бульканье.

Граф Шувалов, министр внутренних дел, поморщился, словно от зубной боли. Он снял очки и принялся протирать их платочком, стараясь не смотреть на экран, где дюжие охранники уже волокли пострадавшего к выходу.

— Как вы думаете, коллеги, — подал голос МВДшник, и в его тоне сквозило сомнение, — мы не перегнули, когда разрешили им пользоваться магией, чтобы выводить оппонентов из строя? Это ведь… неспортивно. Варварство какое-то. Мы же ищем врачей, а не боевых магов.

Император молчал. Его взгляд даже не дрогнул. Он видел, как на экране с Громовым граф на секунду замер, прищурился, явно оценивая ситуацию, а затем, как ни в чем не бывало, вернулся к тесту.

Хладнокровие. Вот что было важно.

Федор II медленно перевел взгляд на Шувалова.

— Жизнь вообще неспортивная штука, граф, — произнес он спокойно.

Он вернулся к созерцанию экранов.

— К тому же, — продолжил Император, и его голос стал мягче, приобретая отеческие нотки, — мы не звери. Никто не будет брошен на произвол судьбы.

Шувалов вопросительно поднял бровь.

— Каждый пострадавший, — пояснил Федор II, глядя, как за закрывшимися дверями зала санитары подхватывают окровавленного бедолагу, — получит компенсацию. Полное лечение в лучшей клинике. Санаторий. И, разумеется, денежную выплату. Щедрую выплату.

Император понимал механику власти лучше, чем кто-либо в этой комнате. Он не мог позволить, чтобы лучшие в своих регионах люди отправились домой озлобленными, с чувством несправедливости и желанием разнести сплетни о «кровавой бойне» в Москве.

Зачем плодить врагов внутри системы? Это