Русская весна - Норман Ричард Спинрад

Джерри аккуратно положил ручку поверх бумаг и подвинул их через стол к Фране. Соня смотрела на мужа с сияющей улыбкой.

— Нуте, настало время решить насчет Боба, — сказал он. — Он заслужил право выбора. Пусть учится в Америке.

Соня мгновенно перестала улыбаться.

— Да-да, я горжусь его поступком, Роберт имеет право выбирать: Сорбонна, любой университет Европы… Но не Америка.

— Ма-а-ам! — завопил Боб.

И началось. Франя слушала, как мать вопила о подлой политике Вашингтона, о том, что Роберта могут призвать и сгноить в бразильских болотах — и так далее. Бобби орал свое — о том, что Америка лучше, чем эта паршивая Франция. Отец тоже порыкивал: у него больше причин ненавидеть американскую политику, чем у кого-либо другого: советская и европейская — нисколько не лучше, грязные политиканы они все, грязные политиканы… Чепуха какая-то, не о том они говорили… Наконец отец сказал:

— Слушай, Соня… Ты поняла, почему мы с Бобом поступили так, как поступили? Нет? Потому, что это было по чести и по совести. По-американски. Когда-то было так, но кто знает, может быть, и сейчас в Штатах остались такие люди…

— А если нет? — отпарировала Соня.

— Я имею право убедиться в этом сам! — заявил Бобби.

— Где твоя знаменитая романтическая русская душа? — вопросил отец.

Франя сунула в рот ложку проклятого варева — оно встало поперек глотки. Отец говорит дело, правильно — по чести и по совести. Вот так и надо поступать. И она подумала, что американские понятия о добродетели — не такая уж и бессмыслица. Чем они, собственно, отличаются от социалистической морали? Одно и то же: люди и в семье и в обществе должны быть как братья. И еще она подумала: если она сейчас промолчит, то навсегда останется в долгу у этого маленького чудовища, ее братца…

— Мам, отец прав, — сказала она. — А ты неправа. Бобби тоже имеет право решать.

— И ты тоже за них! — закричала Соня.

— Я не знаю. Я думаю — чего стоит Русская Весна, если мы, в своей семье, ведем себя как долбаные сталинисты? Снова — комиссары, снова кто-то лезет в дела других и велит поступать по их указке?!

— Я не диктатор! — сказала Соня.

— Я не знаю, мама. Ты вспомни: каждому по потребностям, а не по команде Центрального Комитета…

Соня посмотрела на улыбающегося Джерри. Русские политики ограбили его, но он подавил в себе отвращение ко всему русскому и отпустил Франю в Россию. Она посмотрела на Бобби, который мужественно пожертвовал собой, чтобы с сестрой поступили по справедливости. И наконец, снова на Франю, на дочь, которая отважилась прочитать ей лекцию о социалистической морали.

Все трое объединены общим духом — нечто для нее новое.

Она почувствовала, что гордится ими. Поняла, что сдается. Она осталась при своем мнении, но была глубоко тронута: ее близкие преподали ей урок духовной демократии, которая выше любой политической мудрости, которая и есть душа Русской Весны. Она вздохнула, пожала плечами.

— Все-таки мне кажется, мы делаем огромную ошибку. Но я в явном меньшинстве. Так что, видимо, придется уступить воле большинства.

— Да, Соня, — мягко сказал Джерри.

— Ну что ж, тогда езжай куда хочешь, Роберт, — вздохнула Соня. — Не так уж легко признать, что твой ребенок имеет право распоряжаться собой. Ты меня понимаешь, Роберт? Понимаешь, каково мне сейчас?

Бобби посмотрел на нее и чуть улыбнулся — ласковой, грустной улыбкой.

— Да, мам, — сказал он. — Наверно, понимаю. Наверно, мы все понимаем.

Наступило долгое молчание, но в нем не было ничего неловкого; Соня почувствовала, что настал миг семейного единения и любви — но это не могло длиться долго, до дурацкой сентиментальности оставался один шаг.

Она перевела взгляд на стол: застывшие макароны, комковатый сметанный соус с кусочками потемневшего мяса. Такую трапезу нельзя было считать подходящей для сегодняшнего вечера.

— Давайте-ка отправим эту кашу в мусорное ведро, а сами пойдем в «Манифик», — объявила она. — Не лучшее место на Пигаль, но даже там найдется что-нибудь повкуснее. И по крайней мере, это решение мы не станем принимать большинством, как на Верховном Совете!

Карсон (республиканская партия): Черт возьми, Билли, мы не блефуем. Мы поедем на заседание Европарламента, у нас в загашнике уйма предложений, и мы не сдадимся, пока не отвоюем для нашего президента возможность дать хорошего пинка в кой-какие задницы. Мы им покажем, кто блефует! У них есть наши бумаги, но пусть-ка попробуют хоть что-то по ним получить! Признаться, мы не для этого работали над программой «Космокрепости», но теперь приятно сознавать, что она у нас под рукой и в случае чего мы можем заплатить славные дивиденды — такие, что не унесут! Русские и европейцы годами измывались над «Американским Бастионом», но мы еще поглядим, кто будет смеяться последним!

Билли Аллен: Говори тихо, но не забудь припасти большую дубинку, не так ли?

Конгрессмен Карсон: Как же, тихо, черта с два! Мы им все скажем громко и внятно, не будь я Гарри Бэртон Карсон!

«Ньюспик», ведущий Билли Аллен

Парламент Объединенной Европы принимает Советский Союз

Сегодня, несмотря на бессильные угрозы воинствующих политиканов из Вашингтона, Советский Союз принят в Объединенную Европу — против были поданы лишь 53 голоса из 561.

«Это самое крупное со времен Великой Отечественной войны историческое событие, — заявил президент Дмитрий Павлович Смерлак. — А историкам следующего столетия оно, видимо, покажется еще более важным. Гигантская рана посреди Европы наконец затянулась. Старая мечта Михаила Горбачева об Общеевропейском доме наконец нашла свое воплощение — Единая Европа, от Атлантики до Владивостока! Перед нами блестящее будущее!»

ТАСС

XI

В приглашении от «Красной Звезды» Соня значилась как Соня Ивановна Гагарина — обычный прием, означающий, что в этом случае ее муж-американец — персона нон грата.

Она не взяла бы Джерри с собой, будь он и приглашен: на вечере, посвященном вступлению Советского Союза в Объединенную Европу, американец мог оказаться мишенью для торжествующих злопыхателей. И выяснению сложных отношений Сони с «московскими мандаринами» он тоже не поможет. А такой случай мог представиться — все сотрудники «Красной Звезды» уже предвкушают, как пойдут в гору дела их фирмы и их собственные после принятия Союза в Европу. Так что шампанское и водка будут литься рекой.

Обычно Соня приходила на приемы с Ильей Пашиковым, а уходил