Тени Тегваара - Дмитрий Анатольевич Гришанин

Главный герой шестого «кино» не бомж, а вполне прилично одетый пожилой господин. Он нетвердой походкой бредет по каким-то мрачным закоулкам. Время действия — зима, лунной ночью от наваленных всюду сугробов светло, как днем. Видно, что старичок прилично выпивши. Вероятно, возвращается домой с каких-то затянувшихся за полночь посиделок. Из колонок доносится лишь скрип одиночных шагов. И вдруг окрик:

— Дед, сотню дай. На пиво не хватает.

Голос молодой, наглый. Хозяин голоса пока остается за кадром. Старик и не думает отвечать. Он резко прибавляет шагу, переходя на бег. Опьянение тут чуть было не сыграло с ним злую шутку. На первых же шагах одна нога цепляется за другую, и старик чуть не падает в сугроб, но каким-то невероятным усилием ему удается удержаться на ногах и выправить бег.

— Эй, а ну стоять! Догоним, хуже будет! — несется вслед.

К скрипучему бегу старика прибавляется топот ног многочисленных преследователей, пока еще невидимых.

Старик несется, как молодой. Из-за страха он быстро протрезвел, ноги больше не заплетаются. Ныряет в арку, пробегает мимо дома. Спасение близко. Он добегает до двери подъезда, лезет в карман пальто за ключами от магнитного замка, и тут преследователи его догоняют.

Страшный удар ногой в спину сбивает старого человека с ног. Уже вынутый из кармана ключ вылетает из пальцев в сугроб.

— Кому было сказано: стоять! — глумился возвышающийся над распластавшимся стариком пятнадцатилетний сопляк: — От меня не сбежишь. У меня разряд по бегу. Теперь сполна огребешь, пердун старый.

— Нет, не надо. Забирай, все отдам, — торопливо запричитал старик.

Юный злодей лишь злорадно расхохотался и от души врезал деду ногой в бок.

— Конечно, отдашь, — злобно ухмыльнулся он и крикнул подбегающим товарищам: — Давайте, парни, проучим козла старого!

Еще трое молодчиков примерно такого же возраста, что и первый, подбежали к старику и присоединились к избиению.

Старик, на которого с четырех сторон посыпались жесточайшие удары тяжелыми зимними ботинками, взвыл от боли и, стараясь укрыть руками голову, заголосил:

— Караул! Убивают! Милиция!

Его отчаянные крики длились не долго. Один из хулиганов, пробив защиту, угодил носком ботинка в висок, и старик отключился.

Жестокое избиение длилось еще секунд двадцать даже после того, как старик потерял сознание. Все время, перескакивая с одного лица на другое, камера показывала глумливые улыбки юных садистов.

Когда молодчики остановились, лицо до полусмерти забитого мужчины превратилось в кровавое месиво. Тот, что догнал деда первым, нагнулся и деловито обшарил карманы пальто, и наружные, и внутренние, и выгреб оттуда все деньги, даже мелочь. Его дружки-подельники подобрали откатившуюся в сторону норковую шапку, стянули с рук часы и обручальное кольцо. Обобрав старика, малолетние бандиты бросили его замерзать на морозе и побежали пропивать добычу…

Героем седьмого фильма тоже стал обычный человек. Женщина средних лет, опять же ночью, но на сей раз летней, шагала по пустынной улице спального района. Возможно, возвращалась с работы домой. Дама наступила на крышку не плотно закрытого люка и провалилась в канализационный колодец. Коварная крышка, крутанувшись вокруг оси, встала на место, как будто ничего и не было. А неосторожная жертва плюхнулась в настоящий подземный бассейн дерьма.

Поскольку под землей был кромешный мрак, дальнейшая съемка происходила камерой ночного виденья, и изображение стало немного зеленоватым. Разумеется, несчастная сразу с головой провалилась в клейкую зловонную массу. На ее беду здесь оказалось слишком мелко. Женщина врезалась головой в каменное дно, раскроила череп и, когда через пару секунд ее вытолкнуло на поверхность, она была мертва. Нижнюю челюсть от страшного удара свернуло в сторону, и из-за кривого рта, казалось, на перемазанном фекалиями лице появилась глумливая ухмылка…

На этом месте Артема вырвало вторично, и он поскорее переключился с омерзительного зрелища.

Героем восьмого «кино» снова был бомж. Он лежал на облезлом, протертом до дыр диване в каком-то тесном деревянном сарае и храпел, что было мочи. Бомж был отвратительно пьян — вокруг валялось с десяток опустошенных пузырьков из-под «Боярышника». Судя по тлеющему в уголке рта окурку «примы», сон сморил его совсем недавно. Огонь прогоревшего почти до самого основания окурка добрался до губ бомжа. Дернувшись во сне от ожога, он, не раскрывая глаз, смахнул рукой с губ досаждающую соринку.

Камера в замедленном режиме показала, как выбитый изо рта чинарик завертелся в воздухе и плюхнулся на груду рассыпанной толстым слоем по полу бумаги — должно быть бомж промышлял сбором и сдачей макулатуры. Крошечный уголек исчез из виду в груде сухой бумаги, и почти сразу же с места падения потянулся белый волосок дыма. Бумага занялась легко и охотно. Через несколько секунд весь пол крошечной хибарки превратился в один сплошной костер. С полу огонь перекинулся на стены. Задымил диван.

А бомж продолжал безмятежно спать, игнорируя смертельную опасность. Из динамиков по-прежнему доносился богатырский храп, слышать который на фоне треска разгорающегося пожара было жутко.

Лишь когда полыхнула копна спутанных волос на голове, бомж недовольно заворочался и открыл глаза. К тому времени все пространство вокруг кровати было объято пламенем. Огонь был повсюду: на полу, на стенах, на потолке. Начинали заниматься даже джинсы. Боль от многочисленных ожогов, наконец, пробилась в нокаутированный гигантской дозой алкоголя мозг. Бомж завопил дурным голосом, попытался вскочить, обжег голые ступни о раскаленные угли, в которые превратился пол, и плюхнулся обратно, на уже дымящийся, но пока не пылающий диван.

В тесном пространстве стало нечем дышать. Бомж закашлялся и прижал к лицу ладони, едкий дым жег глаза даже сквозь сжатые веки. Бомж метался по кровати, пытаясь сбить пламя с пылающих ног, но в нарастающем жару сделать это было невозможно, наоборот, от ног занялась диванная обивка. А еще через несколько секунд, как факел, вспыхнул шерстяной свитер несчастного…

На сей раз Артем не переключал внимания на другую картинку, фильм остановился по воле Хозяина. Под потолком полыхнули все пять рядов лампы, и в столовой стало светло, как солнечным днем. Привыкшие к полумраку киносеанса глаза при ярком свете у всех за столом слепо сощурились.

— Как вам кино? — донесся с верхотуры механический голос Хозяина. — Не правда ли угнетающее зрелище?

— Я словно в дерьме искупался, как та тетка, — неожиданно откликнулся на призыв Хозяина сосед Артема. Невысокий сорокалетний лысый очкарик в сером костюме. Сказал и весь сжался.

Но вопреки ожиданиям сидящих за столом людей, удара хлыстом за столь вопиющую дерзость не последовало.

— Отлично, господин