Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

Коснувшись спиртосодержащей темы, остановиться не удалось. Похвастал случаем, про то, как однажды скучал в театре, чуть не уснув в первом акте. Но в антракте заправился, и второе отделение прошло словно по маслу. Двух бокалов шампанского из буфета хватило, чтобы с галёрки с энтузиазмом комментировать происходящее на сцене. И, что характерно, другие зрители меня не осудили, из зала не вывели, некоторые даже смехом поддержали. Они, ведь, тоже скучали. Получается, что моё выступление помогло артистам. Жаль, аплодисментов и цветов не дождался…

Понятно, выданная откровенность стоила укоризненного взгляда жены. Она, как свидетель «бенефиса», почему-то стеснялась моего «успеха».

Дальше лучше бы следовало промолчать, но меня лишь распалило условное осуждение. Поэтому принялся позориться дальше, не удержался и сказал:

– Может, и в школе следует наливать, если учителя бездари и дети скучают?!

Увы, на мою педагогическую новеллу жена отреагировала одним ловким словом:

– Дурак!

Из сей лаконичной оценки оскорбления не вышло, лишь лёгкий щелчок по «носу», и мне, и присутствующим. Сатира сработала, а паузой удачно воспользовался Георгий Николаевич. Он поставил на столик тёмную бутылку и предложил:

– Можно попробовать. Адмирал по случаю вашей встречи передал.

– Что это? – спросил я, взял бутылку в руки, посмотрел этикетки с одной стороны, с другой. Надписи на «тарабарских» языках не читались, по-русски не получилось выговорить даже название. Никаких акцизных марок. Вполне уместно было подумать то, что «Азазелло» по скверной привычке пытается нас отравить. Но офицер прервал мои мысли фразой:

– Не сомневайтесь, вино очень хорошее…

Следуя неписанным правилам детективного жанра, на это полагалось ответить:

– Ага, наверно, «…то самое …, которое пил прокуратор Иудеи»?

Только сей открытый ход мне не позволило сделать образование, и ещё то, что уже достаточно наговорил лишнего, поэтому вопреки глупому предчувствию попросил принести каких-нибудь угощений. Через минуту молодые люди из охраны помогли организовать сносный фуршет. Идейки с отравлением улетучились сами собой, вино взаправду оказалось приятным, и разговор пошёл веселее.

…

Мы немного рассказали о семье, детях и внуках. А Миша признался, что этим не может похвастать, что семья была только пока жили родители. Впрочем, его история не звучала печально, даже прикрылась шуткой:

– В общем жених я завидный, если есть невесты готов устроить смотрины…

– Так, так, жених, значит, есть, – подумал я и, как заправская сваха, злорадно в уме вычислил следующий вариант:

– Если Серёга, дурак, разведётся, познакомим Мишку с Уитни!..

Озвучено, естественно, было не столь радикальное средство, но нечто нейтральное:

– Интересно, интересно, посмотрим, поищем…

Затем уж мне пришлось быстренько пробежаться по воспоминаниям от школы до выхода на пенсию, начиная с того, что было после 4 А класса, и заканчивая моей подработкой в автосервисе. Ещё сказал, что Оля преподаёт в универе биологию.

…

Мишка сообразил, что попал в свой круг, тоже раскрыл «секреты», когда и где учился, потом работал, упомянул пожар, которым оборвалось его неудачное учительство, а в завершении сказал, что стал бухгалтером:

– Вопреки теории безденежной экономики, которой была посвящена научная работа, теперь подсчитываю чужие деньги, дебет-кредит, актив-пассив.

Услышав такое мне ничего не оставалось, как радостно заявить:

– Замечательно! Ты Миха нам очень, очень подходишь! Добро пожаловать в наш клуб по интересам. Спешу доложить в чём эти интересы заключаются.

С этими словами я посмотрел на школьного товарища, а затем внимательно на офицера и, убедившись, что тот меня слушает, продолжил:

– Мы с американским профессором, вашим шефом, немало дискуссировали о житие-бытие и, кажется, пришли к согласию, о том, что нет никакого капитализма и социализма. Есть лишь государства, развитые и недоразвитые. То есть те, которые освоили современные технологии, и те, которые отстали. А наше прежнее общество условно можно назвать страной развитого социализма в недоразвитом государстве. Повторим это, как «Отче наш», повторение – мать учения… Там в СССР не было ни свободы, ни справедливости. Из-за отсталых технологий битва за урожай 70 лет продолжалась, но обычных продуктов так на всех и не хватало. Лучше всего это понимали те люди, которые пытались развиваться, думали о новом. Повезло единицам, допустим, Сергею Королёву, и то до 60 лет не дожил, а сколько в лагерях погубили… Как тот порядок рухнул, так молодые таланты получили возможность помахать ручкой баранам-чиновникам, уехать работать туда, где есть условия и востребованы способности.

– Вот, а безденежной экономики тебе стесняться не стоит, – этот и следующий тезис в большей мере предназначались Михаилу:

– Ресурсная экономика – не утопия. Денежная система нужна только до выхода из дикости. Пока есть деньги, мы остаёмся первобытными человекообразными.

– Похоже, прямо из этого состояния попадём в рабство к машинам – заметил собеседник.

Он был под впечатлением от посещения роботизированной подводной лаборатории. Отметил, что удивлён организацией бурения, сказал, что никогда такого не видел. И ещё о том, что даже не думал о возможности столь масштабного продолжения работ его отца. Только выводы почему-то сделал негативные.

Пришлось ему ответить:

– Да, возможно, разучимся строить водопровод и ремонтировать канализацию, всё хана человечкам и человечеству. А чтобы этого не произошло надо вытаскивать машинный интеллект в то поле, на котором мы будем хозяевами. В первую очередь для этого следует ликвидировать автоматизированные инструменты несвободы: деньги, налоги, банки, биржи. Действительно должен доминировать ресурсный метод взамен кредитно-денежного. Тогда положительные изменения пойдут ради всех представителей вида. В будущем и талант станет принадлежать не конкретным людям, но всему обществу. Мы все должны пользоваться достижениями в равной мере. За изобретения и открытия не надо платить.

– Сейчас же да, деньги, деньги. Как говорится, «люди гибнут за металл!» Приходится посчитывать дебет-кредит.

– Не только за метал, – со знанием дела поправил меня Михаил:

– За нефть, газ и уголь тоже. У нас двух генеральных убили. Первого директора взорвали, второго застрелили. Так что куплеты Мефистофеля следует переписать.

С учётом услышанного несложно было сообразить, что ещё один бывший учёный и начитанный человек прибился к нашему стариковскому братству.

– О! Получается, ты тоже пережил дикие времена, верно, верно, не «металлом единым», – согласился я и предложил свою историю каннибализма:

– Мы с мелкого бизнеса, поэтому до прямого внутривидового уничтожения не доросли. А косвенно да, к этому шло. Вот, по молодости был у меня партнёр, Мирон. Лысый, невысокий человек, старше меня лет на двадцать, бывший мент, майор ГАИ на пенсии. Начальника из себя строил. Мне ж начальником быть никогда не нравилось из-за ответственности, потому с распределением ролей согласился легко. Моё дело – техническая