Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

– Вы говорили о гипнозе. Интересно, может ли человек помнить то, что с ним происходило под гипнозом?

– А почему вы спрашиваете? – ответил вопросом на вопрос адмирал.

– Значит, попал в точку, – подумал я и сбил собеседника с мысли шуткой:

– Спина беспокоит, наверно, помнит чего-то лишнее.

Это прозвучало правдоподобно, поскольку о моей проблеме со спиной было известно, и во время встречи мне приходилось в основном стоять, лишь ненадолго присаживаясь в кресло. Тем не менее, Валерий Кузьмич настаивал, уточняя свою позицию просьбой:

– Скажите, случилось что-то такое, чего мы не знаем? Важны любые мелочи, вы можете не понимать их значение, а они без должного внимания превратятся в большие проблемы.

– Да нет, – сказал я, пытаясь кратко нейтрализовать токсичную тему, но затем непонятно зачем ещё раз повторил:

– Просто хочу знать может ли человек помнить то, что с ним происходило под гипнозом?

Заклинило, наверно, хорошо хоть Ольга помогла, и сама за Кузьмича ответила:

– В зависимости от установки гипнолога…

Вопрос был снят. Дальше мы перешли к вещам ещё более непонятным, но зато менее чувствительным лично для нас. В том числе, конечно, желательно было услышать мнение о пропаже андроида, о пожарах электромобилей, причём тут фирма «Экодот» и мои знакомые из семейства Михаила Петровича?

…

Оказалось всё просто. Со слов адмирала нам достаточно представлять нейросеть, как широкий трал, который гребёт всё подряд, и в него одновременно попадает мелкая рыбёшка и крупная рыба. Из улова мы лично обращаем внимание на ту добычу, что знаем, предположим, на треску или акулу. Одновременно тральщик гонит волну, которая поднимает следующие звенья в цепях коммуникаций. Задача у тральщика такая: поиск и обнаружение. В свою очередь потревоженные звенья тоже попадают в целевую информационную сеть.

Объяснение получилось по-морскому доходчивым. Только то, что реально выловили, было не совсем понятно и не только нам, сторонним наблюдателям, но и для специалиста тоже. И ему, как в сказке Пушкина, порою казалось, что «закинул невод, -пришёл невод с одною тиной»…

– Михаил Петрович – мелочь по нашим меркам, – сказал адмирал и дал понять, что не будет им заниматься, поскольку есть установка такое жульё не трогать, решено только пугать и приводить в чувство:

– Какой – никакой бизнес, хоть немного, но налоги платит…

– «Экодот» – небольшая акула. Такими занимаемся, и если поймаем, то учредители должны быть благодарны, поскольку у подобных типов развито внутривидовое хищничество, каннибализм. Лучше мы посадим, чем они сами друг друга съедят. В этой среде, меж средних «рыб», кстати, по статистике больше всего заказных убийств!

– С исчезновением андроида связано хищение в особо крупных размерах, но оно на сегодня уже почти раскрыто. Детали скоро узнаете.

– Пожары электромобилей пока являются самым непонятным делом, даже невозможно точно сказать, что это, преступление или техногенный сбой? Разбираемся, и ваша помощь тут не будет лишней.

– Спасибо за доверие, – поблагодарил я и вновь постарался донести до собеседника то, что уже говорил полковникам (Сергею Павловичу и Юрию Константиновичу):

– Могу установить только техническую причину пожара, но для этого я должен участвовать в расследовании на начальной стадии. А сейчас так получилось, что без меня разбирали даже тот электромобиль, который горел на моих глазах. До экспертизы не допустили, а взамен полезного дела арестовали.

– Знаю, – признался Валерий Кузьмич и чуть переставил акценты:

– Мы не арестовали, а спрятали, посчитали, что есть опасность устранения вас, как свидетеля. Хотя, да, предполагаемый риск до сих пор не имеет подтверждения.

– А по поводу экспертизы я уже распорядился. На следующую обязательно постараемся пригласить. И спасибо за подсказку с катером…

…

Так вот, значит Сергей – всё же честный малый! Не присвоил себе лавры, доложил начальству, кто обратил внимание на деформацию шпангоута!.. Из всего услышанного это было, пожалуй, первое приятное известие. Дело мастера – искать технические причины, а не завитки в причёске у барышни разглядывать, не натюрморты критиковать, и не обсуждать политику (не дай бог), но находить конфликты и уязвимости исключительно в том материальном мире, который находится за пределами понимания как необученных обывателей, так и многих профессионалов. Редко такое завершается успехом, а если удаётся, тогда уж просто необходимо отмечать даже маленький праздник, пусть лишь для своей души, иначе и жить не за чем. Любопытство, правда, приводит и к другим смыслам, по настроению ничто человеческое нам не чуждо. Можно «и шашлычок под коньячок» или наоборот, второе под первое, не важно. Главное, чтоб прочее не заслонило основное призвание. Следовало беречь ложку мёда в окружающей бочке дёгтя, не давая смешиваться. К сожалению, такой науке ни в каких университетах в мире не учат, а инстинкт самосохранения чаще бывает врождённым у чиновников, нежели у людей полезных. Поэтому мой враг, то бишь речь, с языка нередко срывалась самая неуместная.

…

История, связанная с отцом Миши Герасимова, в том числе касалась того, о чём хотелось, но не следовало говорить. Меня в этой истории как бы не было, иначе пришлось бы признаться в передаче сведений Кате. Однако и тут любопытство победило и не позволило мне не поинтересоваться:

– Чему это Сергей Павлович радовался? Труды какого такого учёного, кажется, по фамилии Герасимов, нашли? Да, как так вышло, что в этом поиске участвовала Катя? Куда ж она потом вновь пропала?

Сказал и испугался, что взамен ожидаемых разъяснений сам наткнусь на расспросы. К счастью, Валерий Кузьмич не заподозрил моего закулисного участия в деле, зато принялся добросовестно раскладывать по полочкам основы той части информационного пространства, которое было доверено его управлению, при этом почему-то упомянул матрёшку. На её внешней самой большой оболочке находились планетарные проблемы. Та геофизика, в рамках которой в том числе проводилось подводное бурение. Таким образом для составления адекватной модели получались современные данные. Но кроме них ради представления динамики планетарной болезни требовались данные за предшествовавшие периоды. Они и нашлись в архиве Антона Михайловича Герасимова.

Услышанное мне показалось лишь повторением уже известного. То, что я сам раньше назвал «моделью всего», и откорректировано Сергеем до «единой и неделимой модели», теперь приобретало тело в виде матрёшки. У нейросети как бы одна операционная система существовала внутри другой, третьей, четвёртой и так далее. Ничего особо нового, если бы не один момент. Адмирал несколько раз упомянул свою матрёшку, как бы настаивая на вложенности одних проблем внутрь других. Кроме того, он говорил, что нейросеть учитывает связь оболочек. Даже привёл пример с подтоплением Гарварда, из-за которого люди вынуждены были уезжать. Связь причин