Информационный шум - Владимир Семенович Мельников

Само собой вырвалось, помимо воли и сознания. Однако произвело впечатления и на меня, и ещё больше на собеседника. Сергей, гад, прищурился, как вождь мирового пролетариата, мгновенно вычислив мою буржуазную тайну, да выдал:

– Э-э, кукольный папаша, брось, даже не мечтай, Катьку не отдам!

– Думаешь, её в твоём автосервисе ждут? Она будет диагностику делать, а ты деньги получать? Или ещё лучше, шиномонтаж откроете? Не, ну на крайний случай можно мойку, и рекламу выпустить: «Барышня с модельной фигурой душевно обласкает ваш лимузин от крыши до колёс, снаружи и внутри!»

Короче, барина понесло, и неизвестно на какую орбиту возвысилась бы его фантазия, если бы не приехала машина с охраной. Пора было закругляться и сворачивать наш семейно-дискуссионный клуб. Впрочем, по моему мнению всё уж было сказано, наговорились вперёд на три боя без правил. Котелок лопнет, переварить бы… Только мы никак не расходились.

Поэтому финальная фраза здесь, под сводами старой постройки, содержала обращение:

– Ало, гараж, можно вы без свидетелей как-нибудь в другой раз убивать друг друга будете? Поехали уже!

Так жена поторопила меня, услышав завершающие аккорды из «музыкальной» пьесы про автосервис. Между тем, организаторы нашей тайной встречи про скорую помощь не шутили, за нами действительно прислали белый микроавтобус с красными крестами и мигалкой. Внутри тоже всё имелось для реанимации, разве что носилок для меня не нашлось, и хорошо, достаточно было наклонить спинку одного кресла, иначе бы мы все не поместились…

Из Кронштадта на Большую Морскую нашёлся маршрут мимо дома Уитни на Коломяжском проспекте, и она упросила заглянуть хоть на несколько минут к ней в гости. Галя только отказалась. Решили, что мы зайдём, а машина отвезёт девушку и потом вернётся за нами. Так и сделали.

Раньше мне никогда не приходилось бывать в новой части города. Дворцы да соборы не «отпускали», и вот, наконец можно было воспользоваться случаем, оглядеться и просветиться. Могу сказать, что первое впечатление сложилось очень хорошее. Район уж точно ничем не хуже того в столице, где жил Сергей. Просторно, дома приличные, не человейники-небоскрёбы. Только мест для машин мало, так это везде так, глаз привык уж, куда ни ткни везде авто, встать негде. Наша страна, ведь, самая «маленькая» на планете, потому площади для стоянок и не сыскать. А в остальном всё замечательно, место нашлось деревьям, газонам и, само собой разумеется, пустым спортплощадкам… Говорят, их строят для гуманоидов, когда прилетят, точно пригодятся! Пришельцам в волейбол поиграть захочется, а гостеприимные хозяева тут как тут: пожалуйте, дорогие товарищи по разуму, вот вам и сетка, и мячики… Ну, мы не те гости, которые играть прибыли, мы сразу по делу в подъезд нырнули. Поднялись на этаж и, как двери лифта открылись, услышали очень знакомое, почти родное:

– Тётя Оля, дядя Вадим, заходите, заходите…

Было похоже, что не только Саша, но Дина и Рита тут обосновались, как прежде в гостинице на море, по-домашнему, без церемоний. Дальше мы разбрелись, кто-куда. Дамы отдельно, кавалеры отдельно. Квартира понравилась, трёшка, лучше нашей, более современная. Обставлена скромно, ничего лишнего, чистенько, аккуратненько, а большая комната оказалась переделанной в студию. Пол поднят, потолок опущен, стены задрапированы, двери двойные тяжёлые с обивкой. Внутри диванчик, музыкальная аппаратура и тройной монитор на стойках, точь-в-точь, как в офисе. Сразу подумал, что полковник всё ж наш человек, как же иначе, как же жить, если с работы домой хоть «скрепки» не унесёшь!..

– Мы тут репетируем, – пояснил наш сынок, показывая, что на одном экране расположен виртуальный режиссёрский пульт, на центральном – виртуальный дирижёр, а на третьем – телесуфлёр с текстом на чужом языке.

– Итальянский? – спросил я, но ошибся.

– Корсиканский, – поправил меня Саша, и пояснил:

– Песня называется «Боргу», в переводе «Деревня», очень красивая!

Он включил запись, сразу на трёх дисплеях появилась тёмная сцена и хор (дюжина мужчин) плюс музыканты, скрипки, гитары. Мы немного послушали, исполнение оказалось действительно приятным, однако напоминало что-то очень, очень знакомое. И я сказал:

– Не могу вспомнить, по-моему, это не «Деревня», как-то иначе называется.

Сашка хитро улыбнулся, промолчал и пустил другую запись: «Белая армия, чёрный барон…». Мне оставалось с удивлением подтвердить:

– Точно, точно, она!

И поинтересоваться:

– А чего эти корсиканцы про Красную армию поют?

На это Александр ответил:

– У них слова другие, про своих врагов и своих героев.

И пока мы дослушивали припев про то, что «Красная армия всех сильней», у меня вырвалось несколько мыслей:

– Да, да, люди везде воюют! Тысячи лет уже. Наш вид без войны не может. От первобытных в шкурах до наших детей с мобильниками эта болезнь с генами передаётся. Многие элементарно не находят себя в мирной жизни, сидят на «печке», ждут, когда «винтовку» в руки дадут, или сами врагов ищут. Найдут с кем воевать, появится смысл всей жизни!

Как-то сказал такое одному бандиту, про то, что на обычной работе он никто, так человек в бутылку полез. Угрожать стал тем, что теперь «беспокоится» за моё здоровье. Не учёл, что, когда старику далеко за шестьдесят, ему от пули лучше помереть, чем от болячек в помоечной больничке. То ему и поведал:

– Можешь застрелить, как раз докажешь, что без войны ты никто…

На фронт, в окопы, в расход, если кого посылать, то нас, стариков, молодых жалко, из них ещё для мира может чего-нибудь полезное получиться, если, конечно, сами воевать не станут. Такая мораль. Все нормальные люди войны боятся, говорят, что за мир, но так устроены, что вольно или невольно создают конфликты, то по глупости, то из подлости.

Жить без войны – особый талант, которого у нас нет! Войну, как только Лев Толстой не называл, и самым гадким делом, событием, противным человеческому разуму и всей человеческой природе, только сам он известен благодаря войне. Откуда ещё, как ни на войне, впечатлений набрался для самых упитанных томов сочинений, даром, что Толстый…

Искажение фамилии писателя оживило несвязанную речь, чуть взбодрило уже скучающего с «философии» молодого слушателя, и это было вполне очевидно, соответственно от нудной «лекции» пришлось переходить к чему-то более практическому. Мне же, как человеку нетоксичному, даже сподручнее стало беседовать о быте и спросить:

– Как вы тут репетируете, соседи-то на шум не жалуются?

– Жаловались, полицию вызывали, – подтвердил Сашка, а затем рассказал, как отец ругался, ругался, но в итоге заплатил за звукоизоляцию…

Определённо, домашней студии молодёжи не хватало, нужна была настоящая площадка. И просьба Уитни, в связи с такой проблемой, прибрела вполне ясный материальный смысл. К слову, я даже вспомнил фойе