Воевода - Денис Старый

— Часть воинов, из тех, что были славными и в добрых доспехах, они уходят от меня. И всё… — мне показалось, что сын хана может и расплакаться. — Это начало конца, если я не покажу другой путь. Тем паче, что отец мой умирать собрался.

— Значит ты должен пойти со мной на соглашение. Тогда ты приведёшь в удобный час не менее тысячи своих воинов. И пока мои люди и строители из Козельска будут строить тут крепости для твоих людей и учить вас прятаться в лесах, готовить такие места спасения в глуши, мы станем бить нашего врага. Ты прославишь своё имя, и, может так статься, что к тебе придут и другие слабые половецкие орды, — сказал я.

— На кого нападать будем такими силами? Ты же также своих людей берёшь? — спросил Кончак, заинтересовавшись целью похода. — Не вздумал ли ты идти на тумены Бату-хана?

— Не тумены мы бить будем, а разорть главное стойбище Бату-хана! — сказал я.

— Что? В своём ли ты уме? — удивился Кончак.

— В своём, потому и хочу нанести удар в самое сердце Западного улуса, пока основные силы заняты войной, — сказал я. — Если ты не бьешь, бьют тебя. Никак иначе!

От автора:

НОВИНКА от Рафаэля Дамирова!

Меня ударило током, а очнулся я с искусственным интеллектом в голове! Теперь со мной всегда цифровая девушка-напарница — умная, ехидная и чертовски полезная. И вместе мы раскроем преступлений больше, чем весь Отдел.

ЧИТАТЬ https://author.today/reader/537116

Глава 19

Фактория Тана. Недалеко от устья Дона.

8 апреля 1238 года

С первыми числами апреля в Чёрное море поспешили и венецианские, и генуэзские корабли. Они словно бы наперегонки летели по волнам не самого спокойного моря, чтобы торговать. Венецианцы все больше в Крым, понимая, что как минимум немалое количество рабов и не за дорого можно будет купить даже в Крыму. Ну а генуэзцы имели чуть больше возможностей для торговли людьми.

Конечно, в Европе не было того рабства, которое составляло основу экономики и социального строя Древнего Рима. Однако никто официально от рабов не отказывался, поэтому особенно в южных странах — в той же Венеции или Генуе — рабов хватало. Их могли продавать маврам в Испанию, или алжирцам, даже в Сирию.

А славянские рабы считались крепкими, а ещё не особо строптивыми. Было бы справедливо добавить, что рабство не имело особых форм угнетения, и нередко те же самые рабы могли становиться вполне состоятельными гражданами морских республик.

Однако всё равно это не отменяло самого факта.

Комендант крепости генуэзской Тана с удовлетворением, потирая руки, наблюдал за тем, как сразу три галеры входят в устье Дона.

— Наконец-то, — сказал Франческо Тотти, глядя в узкое окно.

Рядом за столом, чернее тучи, сидел Лучано Тотти. Его вновь направили в генуэзскую факторию, чтобы он сопроводил ещё один отряд генуэзских наёмников. Островной город покупает всех наемников, сколько бы не предложила Генуя. И платят даже не золотом и серебром, хотя немного этого металла все же пришлось взять с собой Лучано.

Но более всего оплата идет бумагой, зеркалами, железом, которое нужно и самой крепости Тана, где с кузнечным ремеслом не важно. И, ставши уже больше русским, чем оставался генуэзцем, он понимал, что прямо сейчас, в самое ближайшее время, те русские пленные, которые оставались ещё в Тане, будут словно скот проданы прибывшим купцам.

Если бы от его дяди, как и в целом от фактории было поменьше проку и пользы… Лучано поймал себя на мысли, что был бы не против организовать атаку на Танy. Понял это — и ужаснулся. Но через эту факторию идет наем уже второго генуэзского отряда.

Сложно человеку осознавать, что он желает гибели или разорения людям, которые всё ещё остаются его соотечественниками, даже родственниками хотя… Тут же любовь к женщине играет большую роль.

Сложно было парню разобраться в своих чувствах и эмоциях. Но одно очевидно — он сожалел, что русичи будут вывезены из фактории Тана, как и из других факторий Генуи и Венеции в регионе.

— Отчего ты смурной такой? — спросил дядя Франческо своего племянника. — Обижаешься, что я не продал русских рабов тебе?

— А мог бы и сделать это. Я немало серебра уже завёз сюда, — отвечал Лучано.

— Да, но сейчас, когда началась навигация, серебра мне будут вести намного больше, чем можешь предложить ты. Разве ты не понимал, что я продаю тебе рабов только лишь потому, чтобы уменьшить количество ртов? Иначе я получил бы куда как больше голодных смертей. Или у тебя много зеркал и с этой… с золотым покрытием?

— Нет, таких было только три, — раздраженно сказал Лучано.

Да, производство зеркал было улучшено. И теперь не только серебром с ртутью покрываются стекла, но и немного золотом. И тогда изображение в зеркале не просто идеально, оно словно бы улучшает реальный вид человека. Какая женщина откажется от подобного волшебства?

— За десять таких зеркал, следующий отряд в полсотни арбалетчиков будет твой, — сказал Франческо.

— Десять? Да одно зеркало стоит больше, чем годовой контракт двух сотен наемников, — возмутился Лучано.

— Ну как знаешь, — невовольно пробурчал комендант крепости Тана.

Всё Лучано понимал. И поэтому постарался собраться и продемонстрировать своему дядюшке улыбку. Хотя с удовольствием ударил бы его.

— Ты радоваться должен. По всему видно, что на этих галерах прибыл отряд арбалетчиков. По твою душу, — сказал Франческо, отошёл от окна, наклонился над племянником. — Ты должен понимать, что я уже послал ордынцам сообщение, что вы собираетесь делать что-то неладное, потому и берёте разбойников разных в свою ватагу. Вот так… не могу же я подвергаться опасности, или того, чтобы лишится потока говорящего товара. Так что мои друзья, монголы, все знают… Не возвращайся к русичам, послушай совета дядюшки. И давай подумаем, как спасти мастеров, которые бумагу делают, да такие зеркала.

Лучано и сейчас смог сдержаться и ничего не ответить. Конечно же, предполагалось, что его дядя будет действовать таким образом, чтобы, с одной стороны, прибыли не потерять, но и не поссориться с монголами. С другой, опять же не потерять прибыли от диковинных товаров, ну и посредничество в найме арбалетчиков неплохие барыши приносит.

Так что он делает всё, чтобы показаться непричастным к тем отрядам арбалетчиков,