На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба

Дуэль

Среди дворян дуэли — не редкость. До того, как на престоле утвердился нынешний наш Государь и мой дед, даже убийства во время дуэлей были явлением частым, можно сказать — обыденным. А обожженные, переломанные и искалеченные дворяне и вовсе считались чем-то не стоящим внимания. Мол — такая их аристократическая натура, пусть дерутся, у маменьки с папенькой деньги на целителей наверняка найдутся!

Однако последние лет тридцать магический поединок до смерти стал большой проблемой для его участников. Нет, официально его никто не запретил, но количество формальностей и бюрократических нюансов, которые требовалось соблюдать, делало такую дуэль делом отвратным. А вот схватка без использования магии или драка «до первой крови» могла проводиться по заявительному принципу. Главное — наличие секундантов, готовых клятвенно подтвердить соблюдение оговоренных правил.

Магия есть магия — убийства на дуэлях до сих пор случались. Преднамеренные или нет — другой вопрос! Пиромант ненароком поджарит, геомант случайно раздавит, Темный всю энергию выпьет и наизнанку вывернет… Потому что нефиг лезть на того, кто априори сильнее! Когда живешь в мире, полном магии, одним из главных умений становится правильная оценка противника. Потому что главный грех у чародеев какой? Да-а-а, самонадеянность.

Я тоже, в общем-то, был самонадеянным. Девчонка Барятинская, например, действительно являлась очень мощной волшебницей. Скорее всего, даже — великой. Но она никогда до этого не участвовала в дуэлях и, по словам Барбашина, магию осваивала в рамках домашнего обучения, внутри клана. Все трое проходили службу на границе Речи Посполитой, но в боевых действиях участия не принимали — Балканская война к тому времени успела закончиться, а паны дальше провокаций не заходили. На это я и решил сделать ставку: опыт решает! Я почти наверняка дрался злее, больше и чаще, чем эти трое вместе взятые.

Мы прибыли к Арене через час после стычки в скверике. Опричники подкинули меня на броневике, сами по такому торжественному случаю сняли знаки различия — довольно было и того, что они — маги и аристократы, род войск и звание значения в этом случае не имели. Барятинские с солидной группой поддержки подъехали заранее, весь цвет этой знатной семьи с шумом и звоном бокалов располагался в ложах над местом будущей битвы. Ложи, зрительские места — все это тут имелось и оказалось обставлено с большим комфортом: публика-то собиралась на зрелище в основном непростая. Вот и теперь князь с семьей и свитой продолжил тут пирушку, которую начал в своем особняке. Он явно одобрительно относился к поведению молодежи и даже пообещал по «Куллинану» парням, и «Кавапу» Ульяне. Что такое Куллинан и Кавапу — мне оставалось только гадать.

Из-за ночного времени и внезапного характера дуэли (или — дуэлей) кроме нас и Барятинских никого и не было, хотя в Сети объявление уже вывесили. То-то с утра будет разговоров! Сначала меня убьет отец, потом — Элька. Или наоборот — сначала она, а потом он, как получится. В целом — не впервой.

— … дуэль состоится по инициативе княжича Платона а также потомственных дворян Олега и Ульяны Барятинских из клана Барятинских по причине внезапно возникшей личной неприязни, — провозгласил дежурный жандармский офицер. — Принявшая вызов сторона — личный дворянин и маг второго порядка Михаил Титов — предложил поединок в формате «один против трех», однако вызывающая сторона отклонила такое предложение как безрассудное, сославшись на юный возраст господина Титова. Поединки состояться один за другим, применять артефакты и зелья во время боя запрещается, так же запрещено любое другое оружие. Господин Титов может пользоваться услугами целителя или регенеративными зельями между боями. Стороны готовы примириться?

— Если господа Барятинские признают, что повезли себя как быдло и публично извинятся перед сотрудниками Сыскного приказа за неуважительные высказывания — то я не имею претензий! — выкрикнул я.

— Тебе конец! — откликнулся Платон. Его очередь была первой.

Голицын и Барабашин — мои секунданты — синхронно скорчили неодобрительные рожи. Все-таки переговоры должны вести секунданты, как раз во избежание новых взаимных оскорблений и всего такого прочего.

— Очевидно — примирение невозможно, — констатировал распорядитель дуэли. — Прошу господина Титова и его милость княжича Платона пройти на исходные позиции.

Арена представляла собой полностью экранированный параллелепипед примерно пятьдесят на двадцать метров, десяти метров высоты. Внутри, на песке, в хаотичном порядке были набросаны бетонные конструкции и ржавые контейнеры, с потолка текла вода из труб, там и сям горели бочки с какой-то дымной гадостью. В принципе — все понятно: большая часть магов — стихийники, таким образом им создавались якобы равные условия. Остальных в расчет не брали, мол — разберутся сами, можно пренебречь.

Я-то точно разберусь, телекинетику все в масть, только бы не голое поле! Да и там варианты можно найти.

Костюмчика от Франсуазы мне было жаль, и потому я разделся до трусов и майки, взял у Дениса Розена из рук опричные удобные черные штанцы с карманами — точь-в-точь такие я носил в Бельдягино на практике — и переоделся. Удобно, и производство — массовое. Измочалю — никто скучать не станет. Закончив со сменой гардероба, шагнул в шлюз — босиком. Не, ну, а чего? До смерти не замерзну, а ботинки тоже денег стоят. Еще полгода назад за такие штиблеты я бы… Полгода вкалывал, точно.

Я знал — Платон тоже стоит там, в тамбуре напротив. А еще — прекрасно понимал, что все происходящее фиксируется на десятки камер. И после того, как станет известно, чей я сын — записи окажутся в Сети. Это к гадалке не ходи!

Сунув руки в карманы, я дождался крика распорядителя:

— СХОДИТЕСЬ!

И вразвалочку вышел на песок арены.

— Scutum contra aerem auctum! — быстро, четко и размеренно проговорил я, вливая в формулу противовоздушного щита столько маны, что мне хватило бы ее на жонглирование тремя или четырьмя электробайками.

Это первое, чему меня научили поединки в колледже: сначала — защита! Потом — разведка: я закрыл глаза и смотрел только через эфир, протянув щупальца серебряных нитей телекинеза по всей арене. Сгусток серо-бело-голубой воздушной энергии, свойственной Барятинским, замер у противоположного конца арены, а потом буйный вихрь устремился ко мне. Он был компактным и плотным: Воздушный Кулак — так называлась эта техника, базовая для аэромантов.

Я сшиб его в сторону контейнером, который с грохотом врезался в стену. В ту же секунду я сорвался с места, побежал вперед, сокращая дистанцию между мной и княжичем Платоном. Воздух — тоже материален, и сбить в