На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба

Спустя пару секунд мы уже шли по заснеженным и при этом аккуратно почищенным от снега улочкам исторического центра Александровской Слободы. За нами на почтительном расстоянии следовали четверо джигитов в черкесках, бурках, каракулевых папахах, с шашками и кинжалами. Все они были боевыми магами Кантемировых и представляли собой грозную силу.

— Какие новости? — спросила Элька.

— О-о-о-о! — я даже задумался и на секунду замолчал.

Все-таки важные с точки зрения мужчины вещи — это Слонопотам, мюклы и заговор. И встреча с дядьями. Но, во-первых, про заговор в прицеле объективов папарацци лучше не разговаривать, а во-вторых — у девушек совсем другие представления о важном. И благодаря тому, что с Элькой я уже почти полгода общаюсь, я выдал правильный вариант:

— На вечернем балу мы с тобой будем танцевать первый танец, и отец представит меня как своего законного сына!

— Ого! Классно! — она совсем не по-аристократически потерла носик ладошкой. А потом ужаснулась: — Но мы же не репетировали! А что конкретно мы будем танцевать?

— Дай Бог, чтоб вальс… — поднял очи к небесам я.

Я ведь ничего, кроме вальса, и танцевать-то не умел! Да и вальсировал в жизни чуть ли не один раз, тогда, весной, во время вручения аттестатов… Справился только благодаря Королеву.

— Что значит — дай Бог? — возмутилась она. — Миха, ты чего? Такие вещи нельзя пускать на самотек!

Элька мигом достала из кармана шубки смартфон и тут же связалась с отцом:

— Папа, мне срочно нужно знать, какой танец будет первым на балу! Точнее, не так: нужно, чтобы это был вальс на три четверти, и ничего другого! — заявила она. — Ну, откуда мне знать — как? Позвони главе Постельного приказа, например! Ты же Ермолов, па-а-а-п! Ты всё можешь!

Почему-то я был уверен: великий Темный устроит все так, как хочет его дочь. Дочки вообще из отцов веревки вить могут, я уже это понял!

Глава 19

Глинтвейн

Мы вернулись к особняку Ермоловых и репетировали на заднем дворе до полуночи. Ага, при романтичном желтом свете фонарей, под аккомпанемент падающего крупными хлопьями снега, и все такое. Очень поэтично? Ну, типа того. Но я в принципе танцевать не сильно люблю, вот в чем дело! С другой стороны — я люблю Эльку, и держать ее за талию, и смотреть ей в глаза — это очень прекрасно и волнительно, да. Но блин! Два часа репетиции! Она хотела не просто танец-топтанец, а все эти па де баски, глиссады, виски, корте, твинклы и прочие чернокнижные заклинания…

Старший Ермолов с кружкой глинтвейна один раз вышел на веранду, сочувственно мне покивал — и ушел обратно в дом. Это великий Темный-то мне посочувствовал, вот это дичь, а? Ну и ладно, ничего страшного! Танцы танцевать — это не чудовищ шинковать, в конце концов. И вообще — Кантемирова кое в чем была права: никогда не представится второго шанса произвести первое впечатление. Я — сын царевича, и это, конечно, полная задница, если честно. Но есть вещи и похуже, например: быть сыном царевича, которого считают ушлепком, и быть непосредственно самим царевичем!

И если станцевать красивый танец с клевой девчонкой — то это нормальный такой шаг к успеху. Всем нравятся молодые и красивые, это я точно знаю. У меня-то с красотой так себе, но Элька в этом плане за двоих сыграет. Если рядом такая красотка — ты не ушлепок по определению! Еще бы морду кому-то набить — вообще идеально бы получилось…

Примерно без пятнадцати двенадцать мы освоили последнюю сложную поддержку, потом выдали какую-то красивую финтифлюшку руками, Эльвира исполнила реверанс, я — поклонился и девушка наконец воскликнула:

— Получилось! — и захлопала в ладоши, и обвила мне шею руками, и крепко поцеловала. — Всё! Всё будет круто. Ты, может, и не танцор, но одно я знаю точно: если ты хочешь, то ничего не забываешь! И у меня вот еще есть предложение: а давай ты меня типа не знаешь и на балу как будто случайно подойдёшь и…

— Эля-а-а-а, хватит парня вымораживать, отпускай его домой, — Лев Давыдович снова вышел на крыльцо, и теперь у него в руках было две кружки с глинтвейном. — Держите, Михаил. Выпейте на дорожку и идите с Богом. В дом не приглашаю — рано пока. Всему свое время. И вот еще что…

Он задумался, и его глаза снова подернулись чернотой. Страшен был Темный, на самом деле! Не хотел бы я с ним в бою схлестнуться. Мне и с Клавдием-то худо пришлось, а этот монстр точно меня наизнанку вывернет… Я видел на лице старого аристократа некоторые сомнения, но потом, когда Эльвира ушла в особняк, послав мне воздушный поцелуй, Ермолов все-таки сказал:

— Мне бы не хотелось, чтобы тебя просто прикончили. Слишком многое завязано. Да и не хочу, чтобы дочка расстраивалась… Я прикрою, где смогу, но и ты ходи — оглядывайся. Особенно после того, как тебя представят в качестве официального члена семьи Грозных. Ты вообще понимаешь, что это все переворачивает с ног на голову?

Я понимал. Система наследования в Государстве Российском была довольно специфической, именно потому, что страной правили менталисты. Еще бы! Ментальная сила Грозных являлась тем удивительным связующим звеном, которое не давало нашему необъятному богохоранимому отечеству погрязнуть в междоусобицах и развалиться на куски, скатиться в анархию или наоборот — кровавую тиранию с массовыми репрессиями. Россией уже пятьсот лет правил самый сильный менталист в мире — вот и все.

С одной стороны — таковым Государя делала безграничная вера подданных в эту аксиому. Мол — наш царь круче всех, и точка! И плевать, что царями никто их официально не именовал уже больше века. Вера подданных, старинные артефакты типа Шапки Мономаха, Державы или Царского Посоха, и — жестокий отбор, вот в чем был секрет Государей Всероссийских. Править будет сильнейший! Если у умершего Государя имелось более одного сына, все решалось прямо у гроба. Цесаревичи сходились в ментальном поединке — и за несколько минут решалось, кому быть царем на Руси. По письменным свидетельствам эта схватка представляла собой катаклизм катастрофических масштабов…

В теории — претендентом мог выступить и кто-то из Рюриковичей, но на практике прямая линия Династии