На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба

— Говоришь, все свои? И этот — свой? — спросил Василий, кивнув на меня.

— Так это ж Федорович, — огромный, мускулистый Дмитрий с хрустом потянулся, разминаясь. — Или ты не узнал? Вон, Федя сидит, в бороду хихикает. Он такой же в свои восемнадцать был, только ростом пониже и волос порыжее. Стажер Титов, как же! Хорошо — не Смарагдов! И не Поликлиников. Иди сюда, племяш, встань посреди комнаты, покажи себя, поворотись туда-сюда… Мы ж тебя до этого и не видели почти!

Я глянул на отца. Он все это время молчал, чиркал что-то карандашом в блокноте, а потом быстро глянул на меня и кивнул. На секунду провалившись в Библиотеку и проверив, чтобы окна и двери были закупорены герметично, я сунул руки в карманы и шагнул вперед, глядя прямо в глаза — сначала Дмитрию, потом Василию. Я знал, что они будут меня прощупывать, и видел их ментальные протуберанцы, и ничего с этим делать не собирался. Полезут в Библиотеку — у меня есть одна книга на букву «Г», которой на своей территории я им загребущие отростки попробую поотбивать. Может, и получится, а? А их территория мне и нафиг не нужна. Пока что.

— Надо же! — первым откинулся в кресле Василий. — Федя, это ты его так натаскал? Или Кощей? Или — Ваня? У него там все, как в танке!

— Глухо? — усмехнулся отец.

— Бронировано, — пояснил Дмитрий. — Нет, если помучиться — взломать, пожалуй, можно…

— Я те взломаю! — вскинул голову Федор Иванович, его голос звучал угрожающе. Но уже через секунду он вернулся в спокойное расположение духа: — Никто его не натаскивал, разве что в рамках учебной программы колледжа и так — по мелочи. Он — пустоцвет-менталист-самородок, до многого своим умом дошел, да и направление ментального развития у него очень интересное… Короче — прошу любить и жаловать, мой сын — Михаил Федорович Грозный!

— Титов, — сказал я, глядя на носки собственных ботинок. — Михаил Титов.

— С гонором, — удовлетворенно кивнул Дмитрий. — Ты по какой линии служить собираешься? Ко мне в опричники пойдешь? Мне такие гонористые ой, как нужны!

— Нет, ну правда — кто откажется от великого телекинетка? — иронично заметил Василий. — Топорно вербуешь. Ты представляешь себе вообще, на что этот парень способен?

Дмитрий недоверчиво покосился на брата:

— Я видел, что он сделал во время инициации. Но инициация мало что может сказать о реальной силе мага… — а потом вздрогнул: — Какого дьявола?!!

А я только усмехнулся: комната ходуном ходила, мебель подпрыгивала, все, что могло дребезжать — дребезжало, что могло качаться и шататься- качалось и шаталось! Просили показать себя? А пожалуйста!

Помещение, в котором происходил этот разговор, располагалось в одной из башенок, что венчали собой крышу Государевых Палат. Башенка, как и весь остальной комплекс, была выстроена в «кремлевском» стиле, со всеми этими луковками и маковками. Выглядела она изящно, но и защищена была просто отлично: кроме усиленных магией кирпичных стен имела внутри себя еще и прослойку из заговоренной пластали. За нее-то я и ухватился телекинезом и поднял к чертовой матери всю башенку вместе с самим собой, царевичами, Риковичем и еще десятком-другим обслуживающего персонала в воздух. Метров на двадцать, не больше. В конце концов, она ведь не маленькая была, как хороший такой трехэтажный особняк размером. Чего ей в небесах парить, систему ПВО тревожить? Да и встроенные в стены артефакты перебороть было довольно тошно, делали-то для Государей, на совесть!

Конечно, резерв мой опустошался стремительно, но впечатление я, определенно, произвел: и на них, и на себя. На них — потому, что Василий нервно дернул щекой и спросил:

— Это ведь не предел?

— Могу всю крышу с Палат снять и на парковку поставить, — ухмыльнулся я. — Правда, неаккуратно получится, она у вас тяжелая, и гаусс-турелей многовато. И артефакты работают. Местами поломается, точно.

Так что дядья были под впечатлением, без сомнения. Ну, и я тоже — потому что до меня только сейчас дошло: я ведь летать могу! Если я держу в воздухе башню со всеми нами, то вполне могу напялить опричную тяжелую броню, ухватиться за нее — и ка-а-а-ак фигануть в облака! Эта идея завладела мной целиком и полностью, так что я мигом поставил башню на место. Аккуратненько! Даже огонь в камине не погас.

— Теперь надо Эльку позвать, — почесал затылок я. — Там провода порвались и коммуникации… Это по ее части. Я че-то не подумал…

— А Элька — это…? — Василий посмотрел сначала на меня, потом — на моего отца.

— Да-да, ты все правильно понял, — кивнул Федор Иванович. — Эльвира Львовна Ермолова. То есть — Кантемирова. Но сейчас, после объединения кланов — без разницы. Суть в том, что она — очень перспективный трансмутатор и трансфигуратор, и они с моим сыном — жених и невеста.

— Ага! — Дмитрий хлопнул ладонью по столу. — Тогда все эти кавказские движения понятными становятся. Ну, ты, конечно, ушлый, братец! Темных под себя забрал…

Меня так и распирало от того, что я знал кое-что, чего эти трое пока не знали, но я молчал. Очень сильно молчал, потому как помнил слова Шефа про «громко думаешь». О том, что Темные уже не совсем Темные, нужно было думать тихо.

— За Химерарий ты, Ваня, головой отвечаешь, — буднично проговорил царевич Федор, обращаясь к Риковичу и проигнорировав последние фразы своего брата. — И стажера мы у тебя пока забираем. После заседания и… И всего остального — вернется он к тебе, даже не сомневайся. Учеба есть учеба! А пока — он нужен мне как мой сын. У нас бал впереди, да и Думе и Госсовету я должен его представить. Чтобы потом лишних вопросов не было.

— А может, не надо…? — как можно более жалобно проговорил я.

Похоже, жалобности поддать не получилось, потому что трое Грозных посмотрели на меня строго:

— Надо! — погрозил пальцем Дмитрий. — Весь цвет аристократии будет там, и вообще, бал — это событие политическое!

— Обязан быть! — кивнул Василий. — Ты — наша кровь. Они должны тебя видеть. И мои, и Дмитрия дети тоже там будут. Династия должна показать, что крепко стоит на ногах!

— Эльвира твоя тоже приглашена, — смягчил пилюлю отец. — Откроете с