Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI - Яр Красногоров

Глава 21

Вечер. Балкон замка Зир.

С реки потянул холодный, промозглый ветер, пробирая меня до костей даже сквозь плотную куртку. Где-то внизу, во внутреннем дворе, пьяные голоса солдатов горланят непристойные частушки, перемежающиеся с кашлем и визгами приблудившихся собак. Воздух пропитанный запахом сырости, дыма от костров и едва уловимым сладковатым смрадом от стихийной помойки, куда выливались ночные горшки знати из замка, неприятно защекотал нос.

Я посмотрела в серьезное лицо Алекса. В его глазах, цвета штормового неба, плясали отблески диодных фонарей со стены, делая его взгляд еще более глубоким и пугающим.

— Извини, я не думаю, что нам стоит обсуждать это, особенно здесь. У стен замка есть уши, понимаешь? И это, — я дрожащей от страха рукой указала на свой тяжелый и холодный ошейник, — пристегни его обратно, пожалуйста! И быстрее.

— Нет, — твердо ответил Алекс. В его голосе не было злости, я почувствовала в нем только ледяное неприятие законов этого места. — Я не хочу и не стану заниматься этим изуверством! — предугадав мое следующее движение, когда я только подумала о том, чтобы выхватить ошейник из его рук, он сделал резкий шаг назад и в сторону, прямо к краю балкона. Бетонная крошка посыпались вниз меж серых балясин и скрылась где-то в темноте двора, беззвучно упав в грязь. Он выставил сжимавшую ошейник руку за перила, прямо над пропастью. — М-м-м, — хмыкнул он, сжав губы в тонкую линию. — Даже не вздумай. Я верну его только после того, как ты ответишь на все мои вопросы.

— Козел, — бессильно сжав кулаки, прошипела я. Ногти впились в ладони. — Верни сейчас же! — для убедительности я притопнула ножкой, но внушительного и хоть сколь громкого звука не случилось.

— Нет, не верну, — так же спокойно ответил Александр. Ветер трепал его светлые волосы, но сам он стоял как скала.

— Да и хер с тобой! Кидай! Потом схожу и подниму? — Я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь, и пристально посмотрела на него.

— Прямо вот так и пройдешься по замку, без ошейника? На глазах у всех? Сама же говорила, что без него тебя не признают, а слухи какие пойдут, ц-ц-ц, кошмар, — с лукавством в голосе протянул Саша.

— Вот как! Тогда я сразу пойду куда надо. До царя успею дойти. Скажу Максиму, что ты силой отнял у меня этот ошейник. Как думаешь, как он отреагирует? Хм? — я приподняла бровь, надеясь, что голос прозвучал увереннее, чем я себя чувствовала.

Алекс расплылся в улыбке довольного кота, и эта улыбка в его суровом лице выглядела пугающе неуместно. Он чуть ли не промурлыкал фразу, от которой у меня по спине пробежал табун ледяных мурашек, а в животе все сжалось в тугой узел:

— Слабая надежда у тебя на полоумного клоуна. Мне кажется у него фляга может свистнуть, когда он тебя увидит в таком виде. Так что я бы подумал прежде чем рисковать. Лучше синица в руках, чем журавль в небе! Верно, госпожа удача? — для убедительности он покрутил ошейник на пальце.

Мои глаза округлились от ужаса, а перед глазами пронеслись десятки не самых приятных флэшбеков с местных «пиров», где царек отвечал этой фразой тем, кто спрашивал почему я у него на поводке:

— Откуда ты узнал? Откуда, черт подери⁈

— Что узнал? — спросил Алекс, бросив короткий взгляд в низ на разбушевавшихся охранников, откровенно бухавших на посту.

— Откуда ты знал, что Максим постоянно говорит эту пословицу? — мои плечи бесконтрольно задрожали, к горлу подкатила липкая волна истерики.

Парень посмотрел на меня с искренним удивлением и наблюдая за моей реакцией, нахмурил лоб:

— Воу-воу, ты че, ныть собралась⁈ Я же просто так эту пословицу сказал. Типа, знаешь: лучше ошейник в руках, чем искать его в грязи. Ба-а-алин… — протянул он, видя, как я уже больше не способна контролировать свои эмоции. — Так-так, успокойся, не надо плакать, — он в два прыжка подскочил ко мне и со всей силы прижал к себе и моё лицо утонуло в его распахнутой куртке. — Не надо плакать, успокойся.

От неожиданности этого грубого, но такого человеческого жеста я разревелась еще больше. Плотину прорвало. Не в силах себя остановить, я вцепилась в его куртку, как за соломинку в открытом море и не помня себя стала рыдать в него, как в подушку, которой можно выговориться:

— Это пиздец! Тут полный пиздец! Я нахожусь просто кошмаре! Сука, я-я-я не понимаю, что вообще происходит. Вокруг творится какой-то ебаный бред! Царь, дружина, игрушки, бродячие, эти холопы возле клиники! — череда коротких всхлипов сбила дыхание, и я потратила все остатки воли на то, чтобы сделать жадный глоток воздуха. — Может, мы уже все мертвы, а я попала в ад за какие-то грехи⁈ Что я, млять, не так сделала в своей жизни, что увидела, как мой папа разрывает на части братика и живьем начинает его жрать⁈ Почему я тогда смогла сбежать из дома? Почему я оповестила этих псов из охраны о том, что бродячие прорвались через нижний вход? Почему именно меня этот выродок выбрал в качестве счастливого питомца? Почему я до сих пор никак не сдохну? Почему, почему, почему⁈ — мой кулачок несколько раз с силой ударил по крепкой груди Алекса, но он даже не шелохнулся.

И дальше мои всхлипы и причитания окончательно утонули, когда он прижал меня еще сильнее своими крепкими руками, словно пытаясь защитить от всего мира, запертого за стенами этого безумного замка.

— Ну-ну, тише-тише, — легонько похлопывая меня по спине, шептал Саша. — Всегда может стать хуже, ну не надо плакать.

— Хуже? — размазывая по лицу слезы и сопли, попыталась поднять голову я, но он продолжал меня крепко держать. — Куда уж хуже?

— Глупо говорить, что всё может наладиться в этом мире, вот почему я говорю, что всегда может быть хуже. Помогает сосредоточится на плюсах, какие есть. Ну или их замечать, что ли.

Нестандартный ответ парня выбил меня из колеи. С силой отстранившись от него, я несколько раз моргнула, чтобы слезы перестали застилать глаза, и смогла нормально разглядеть своего невольного спасителя.

Светловолосый парень смотрел на меня сверху вниз с каким-то отстраненным выражением. В его спокойной, уверенной позе проступала титаническая выдержка, словно он был вырезан из цельного куска скалы, который можно ложить в фундамент чего-то монументального. При этом я фибрами своей истерзанной души чувствовала в нем поистине стальной стержень. Мое эго, уцелевшее где-то в глубине, твердило, что Саша просто не был на моем месте, поэтому он так говорит.