Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI - Яр Красногоров

— Так! Стоп! Ты сегодня сказал, что всегда может быть хуже, верно?

— Верно, — хмыкнул Алекс.

— Я тебя не понимаю. По твоему виду не скажешь, что ты действительно так считаешь!

Саня хмыкнул и оперся спиной на каменные перила, скрестив руки на груди:

— И что не так с моим видом?

— Да ты бы на себя со стороны взглянул! Кремень, ухмылка, презрение, да ещё и красивый как Тор на минималках! Откуда столько пафоса и уверенности?

— Ты действительно хочешь спросить почему я так спокойно реагирую на происходящее? — он опустил руку и я увидела, что на черной веревочке у него болталась обычная шестеренка.

— Нет. Стой, не отвечай, — я сделала характерный жест ладошкой, останавливая его. — Я другое спросить хотела. Я уверена, что такое презрительное отношение к происходящему может быть у человека, который не видел всех ужасов рухнувшего мира, а судя по тому, как ты убил того монстра, ты точно не сидел в бункере. Так вот мой вопрос: ты действительно считаешь, что всегда может быть хуже? Неужели нет просвета в этом мрачном мире?

Александр стоически выдержал мой взгляд. Где-то далеко на улицах города завыл бродячий, и этот вой эхом разнесся над спящими руинами. Он с осторожностью спрятал за пазуху свой незамысловатый амулет.

— Нет, я так не считаю. Я верю, что в этом мире осталось что-то большее, чем бесконечное насилие и смерть! Осталось ещё ради чего сражаться, строить и жить. И я верю, что это большее находится не так далеко, как тебе может показаться. Вот взять хотя бы нас с тобой, — на его лице появилась теплая, мягкая улыбка, которая совершенно не вязалась с окружающей нас грязью и жестокостью.

— Нас?

— И я, и ты, считаем, что этот замок хорошо бы снести до основания. Значит мы не сдались проблемам этого мира. Есть у меня и у тебя внутри осознание того, что все может быть гораздо лучше. И мы вот, рядом. Далеко ходить не надо. Даже расстояния вытянутой руки нет. Так что да, если «НАС» уже двое, то значит мы точно не одиноки, — тихо ответил парень.

— Не одиноки, — как мантру повторила я.

* * *

Покои царя. Замок Зир.

В комнате стоял тяжелый, спертый воздух, пропитанный запахом перегара, дешевых духов, пота и сладковатым ароматом «настроения». По углам ютились совсем юные парни и девушки, которые смотрели куда-то в пустоту перед собой и тихо бормотали. Из-за плохого освещения, покои напоминали свалку, на которую свезли весь хлам из люксовых домов. Посреди этого хаоса, на подиуме из поддонов, поверх которых постелен чистый белый ковер, возвышался трон, освещенный ярким светом софита. Будучи собранным из спинок от разных вычурных кресел, трон характерно скрипел, пока его властелин пытался усесться удобнее.

Царь Максимилиан, в своем неизменном кожаном плаще, наброшенном на голое тело, перекинул одну ногу на подлокотник, а вторую опустил в мягкий белый ворс и довольно зажмурился.

Перед ним на низком столике из мутного от потеков стекла, в беспорядке, лежали несколько мятых купюр, дорогая зажигалка и рассыпанная белая дорожка.

— Вызывали, ваше высочество? — кокетливо промурлыкала вошедшая в покои пьяная девушка. Она распахнула замызганный халат, который когда-то бывший костюмом сексуальной монашки.

Максимилиан облизал потрескавшиеся губы, глядя на голое женское тело:

— Вызывал, да, — царь, на секунду склонился над стеклянным столиком и провел по нему ноздрей, с шумом втягивая воздух. — Вф-ф-ф, — шмыгнул он, с наслаждением закатывая глаза и проводя пальцем по прозрачной поверхности, собирая остатки и втирая их в десна. — Чего встала, овца? На колени перед царем!

— Ваши слова для меня закон! — девушка быстро пробежалась по красной дорожке, ведущей к трону, босыми ногами, и, ловко сняв с руки резинку, завязала свои сальные волосы в небрежный пучок.

Обогнув столик, девушка покорно опустилась вниз. Ее колени с характерным стуком ударились о каменный пол, проступив белыми пятнами сквозь протертые до дыр колготки.

— Начнем исповедь… — со вздохом удовлетворения произнес Максим, запрокинув голову и закатив глаза от удовольствия, когда девушка взялась за его хозяйство. — Сестра-а… я грешен. Я повинен во всех смертных грехах. Да-а-а, я врал, убивал, прелюбодействовал за последний месяц столько раз, что сбился со счета. Но-о-о… я делаю этот мир лучше! Да-а-а! Лучше!

— Вот как? — с придыханием прошептала «монашка», продолжая свое дело. — И как же его высочество делает этот мир лучше⁈

— Легче, родная, легче… вот так. Да! Очень просто делаю! Настолько просто, что, кроме меня, никто так эффективно с этим не справлялся! Я собираю с улиц весь сброд, способный держать оружие в руках, пичкаю их «настроением» по уши и отправляю уменьшать поголовье тварей на городских улицах.

— Гениально, ваше высочество! И как это работает? — причмокивая, томно простонала девушка, ускорив темп.

— Три проблемы за раз! Первая! — воскликнул он, выгибаясь в спине и вцепляясь пальцами в подлокотники. — Ублюдки не слоняются без дела и не терроризируют выживших! Вторая! Количество «настроения» уничтожается этими отбросами с улиц! И третья! — закричал царек, прижав голову девушки к себе сильнее и запустив вторую руку ей в волосы. — Третья-я-я… — со стоном протянул он, — число бродячих тоже уменьшается.

Девушка закашлялась так, что из глаз потекли слезы, а из носа — сопли. Она отшатнулась и ударилась спиной о столик, пытаясь прокашляться и одновременно сдерживая рвотные позывы. Не справившись с последним, девушку вырвало прямо на белый ворс, где покоились босые ноги царя.

Волну блаженства Максима сняло как рукой. Его лицо исказила гримаса отвращения и ярости.

— Тупая шлюха! Ты испачкала мой ковер! — заорал он, вскакивая с трона. — Такую исповедь мне не засчитают! — Рука Максима рванула револьвер из кобуры на плаще. Холодный металл блеснул в тусклом свете масляных ламп. — Проверим твое везение, шалава! Пусть зазвучит барабан удачи! — Царь лихорадочным движением прокрутил барабан револьвера о рукав плаща, после чего наставил ствол на голову завизжавшей от ужаса девушки.

Её оборванный крик взметнулся под своды потолка царских покоев и быстро разлетелся по серым бетонным коридорам замка Зир, теряясь в хохоте, стонах и воплях и лишь на долю секунды ускорив движение «Танца Теней».

***.

Я почувствовала, как сердце забилось чаще. Глядя на спокойное и уверенное лицо парня, внутри просыпать те чувства, которые я забила как можно дальше, чтобы сохранить остатки разума. В блеснувших голубых глазах читалась надежда, надежда на это «большее», о котором рассказывал Саша.

Мы вздохнули, от неловкости ситуации. Ведь ему не нужно было меня успокаивать, а мне держаться за него. Наши взгляды встретились и тут я почувствовала, как под коленями слабеет, а