Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI - Яр Красногоров

оказавшись на открытой местности, мы двинулись вперед, прямо через вереницу авто, застывших в вечной пробке. Полосы в обе стороны медленно превращались в ржавое кладбище: мятые, обгоревшие остовы, врезавшиеся друг в друга и в столбы, стояли плотной стеной. Капоты более-менее целых машин были вскрыты. Я сразу же заметил, что там нет аккумуляторов, а из салонов вытащили всю электронику. Внутри ещё осталось много чего ценного, и те, кто мародерил тачки, прекрасно это осознавал. Я это понял по тому, что стекла были целы, а капоты опущены, чтобы вода не заливала двигатель. Тем не менее от всего этого тянуло промозглой сыростью и запахом прелой гнили.

Несмотря на то, что прошло уже почти два месяца, следы вспышки бешенства всё ещё были повсюду. Большинство витрин и нижних этажей превратились в мелкое крошево, устилавшее тротуар острыми льдинками. Стены домов, закопченные пожарами, покрылись глубокими выбоинами от пуль и темными корродированными пятнами, которые два месяца назад были кровью. Гильзы, потускневшие и позеленевшие, валялись в водосточных канавах, перемешанные с грязной листвой.

Всё это действовало на нервы сильнее, чем любой зараженный. Холодный и влажный воздух проникал под одежду, не позволяя расслабиться даже на секунду. Тишина на мертвых улицах была какой-то ватной, ненастоящей — она прерывалась не звуками жизни, а лишь заунывным воем ветра в пустых оконных проемах и шелестом мусора, который гоняло по асфальту. Казалось, что сам город, брошенный и умирающий, следит за нами тысячами черных провалов окон, и от этого взгляда хотелось вжаться в землю и замереть, чтобы не потревожить его мертвый покой. Серая, пасмурная пелена неба лишь усиливала гнетущее чувство безысходности, делая даже дневной свет каким-то потусторонним, сумеречным.

Мы снова свернули во дворы, и здесь я увидел кое-какие различия. Неосознанно, но я почувствовал на себе внимательный, сканирующий взгляд. Я невольно дернулся от этого неприятного ощущения и замотал головой в разные стороны в поисках источника.

Я не сильно удивился, когда увидел наблюдавшего за нашей группой. Черная тень с блестящими, янтарными глазами отделилась от оконного провала и, застыв на секунду, посмотрела на возглавлявшего нас разведчика. Сам Иван Иваныч, разумеется, заметил неизвестного гораздо раньше меня. Клянусь, мне показалось, что между ними сейчас произошел какой-то ментальный разговор, так как старик вообще не напрягся, даже наоборот, расслабился ещё больше. А тень, бросив на меня короткий взгляд, снова прильнула к проему и продолжила вести наблюдение.

— Почти пришли, — отрапортовал наш Сусанин. — Дальше дорога свободна. Двигаем быстрее, трусцой, не задерживаемся.

— Наконец-то, — под нос пробубнил я к неудовольствию тучного мужика, расстроенного тем, что придется бежать.

Но настроение у всех было приподнятым. Прогулка по городским улицам давно превратилась в рулетку, и услышать заветное «Дальше чисто» хотелось каждому.

— По прибытии не расходимся. Ждем председателя, он выдаст остальные указания и уже после этого располагаемся. Вперед! — голос старика потерял добродушные нотки и теперь звучал холодно, жестко, по-военному.

А мне лишь оставалось дивиться тому, как быстро и легко разведчик мог менять модель поведения…

Глава 23

Пов от лица Рэма.

— Смирно!!! — во все горло заорал парнишка на проходной так громко, что динамики шлема едва справились с шумоподавлением.

По наущению нашего подполковника я перестал отмахиваться от этой команды и просить всех сесть спокойно обратно. Мне все так же было неловко видеть, как абсолютно все вокруг, кто слышал этот оглушающий вопль — а если учесть громкость команды, то не только военные нашего форпоста, но и зараженные за стенами — замирали в ожидании, пока дежурный на КПП сделает свой доклад.

Я вздохнул, смирившись с тем, что невозможно перевоспитать военных людей, и раз уж существует подобный порядок общения между высшим начальством и подчиненными, то решил не бороться с ними, оставив это как дань традициям. Остановившись возле дневального, который так сильно принял стойку смирно, что прямо на моих глазах вырос на несколько сантиметров, вытянув позвоночник, я смотрел, как в мою сторону несется зеленая молния с капитанскими погонами.

Я едва слышно усмехнулся, когда кэп, скакавший секунду назад как сайгак, остановился и, как на параде, сделал несколько строевых шагов, после чего вскинул руку к виску. Но он тут же резко дернул её вниз, выполнив приветствие граждан Цитадели. Все вокруг, включая меня, сделали вид, что не заметили этой заминки.

— Товарищ председатель, дежурный по контрольно-пропускному пункту капитан Сидоров! — заорал не тише дневального вояка. — За время дежурства чрезвычайных происшествий не случилось, форпост стойко отразил три волны зараженных. Об остальных происшествиях вам доложит товарищ подполковник на собрании высших офицеров. Контрольно-пропускной пункт к несению службы готов. Наряды проверены. Посторонние лица прибыли, и мы уже занимаемся их оформлением, — по лицу капитана было видно, что его форма доклада скомканная и не совсем соответствует принятой форме, как и его воинское приветствие, совмещенное с ударом кулака в грудь.

— Вольно, — спокойным тоном произнес я, ударив кулаком в грудь, после чего переключил костюм в повседневный режим и снял шлем.

— Мы рады приветствовать вас, — уже спокойным тоном произнес Сидоров, и по его улыбке и искренним блестящим глазам было видно, что он не лукавит.

Я протянул ему руку для нашего обыденного приветствия, и вояка с радостью ухватился за мое предплечье, естественно, его ладонь не покрыла и трети объема моей брони. А вот я старался изо всех сил сделать так, чтобы не сломать его лучевую кость.

— Взаимно, товарищ. Как оно? — с легкой улыбкой я подмигнул ему и был крайне удивлен смене его настроения.

— Рвусь в бой, товарищ председатель. Как и каждый из нас! Рад, что мы займемся зачисткой этой погони, — он кивнул куда-то в сторону.

— Похвально, — я выпустил его руку.

— Мы подготовили для вас комнату, снабдили всем необходимым, кофемашина заправлена и готова к работе. Дневальный! — рявкнул кэп, и я готов был поклясться, что услышал хруст позвонков парня, вытянувшегося еще сильнее. — Сопроводи председателя в его кабинет и комнату.

— Есть! — курсант буквально материализовался рядом со мной.

— Погнали, покажешь, че и как тут, — я передал парню свой шлем.

Солдатик принял его с такой осторожностью, какой, наверное, берут на руки новорожденных. Парень не смог совладать с эмоциями и раскрыл рот от восторга, когда заглянул внутрь шлема и увидел, как оно там все устроено. Его лицо нахмурилось от посетившего вопроса, когда он уставился на странный мешочек, закрепленный недалеко от рта.

— Нам сюда, — опомнившись, произнес дневальный и бодро зашагал вперед по направлению к главному зданию.

Я двинул следом. Со всех сторон на меня было направлено