Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

делом. Четвёртое: стройка, где погибла Аня и ранее была спрятана Света, принадлежит Дьяченко (Полесову?), значит, это связано с ними. Пятое: карточки, найденные у Воробьёва и Ани, указывают на причастность/заинтересованность в деле Полесова».

Через какое-то время Полина высунула голову из кухни:

– Вот, пирог готов, пойдёмте чай пить. На полный желудок думается лучше. Ну, чего уставилась, москвичка?

– Ты не похожа на человека, от которого стоит принимать еду, – проворчала Лена.

– Вот коза!

– Девочки, не ругайтесь! – шикнул на них Вовка, хотя было очевидно, что Лена с Полиной подкалывали друг друга вполне безобидно. – Несите пирог сюда. Наш гений обдумывает стратегию.

В зале работал телевизор, и то, что транслировали в новостях, вызвало мой живой интерес. Я поспешил к пульту и сделал громче: «Ярославская областная дума резко выступает против снижения уровня воды в Рыбинском водохранилище. Уже высказались общественные палаты Рыбинского, Пошехонского, Некоузского муниципальных районов. На заседании комитета по аграрной политике, экологии и природопользованию свой решительный протест против этой идеи высказали и ярославские депутаты».

Картинка сменилась, и в кадре появился председатель комитета, краснощёкий мужчина в тесном костюме: «Вы понимаете, это уже не просто водохозяйственный объект, а сложившаяся биологическая система. Её нарушение приведёт к очень тяжёлым последствиям – проблемам с водоснабжением населённых пунктов, ухудшится рыболовный промысел, возрастёт угроза наводнений. Мы с членами думского комитета выступаем резко против. Ждём решения губернатора».

Вовка, который, как и Лена, был в курсе истории с диском, хмыкнул:

– Конечно, решит он. Все они там чикипибарум.

– В каком смысле? – удивилась Полина, разрезая торжественно внесённый в зал пирог.

– Да так, ни в каком. В смысле, что, если на кону большие деньги, экология мало кого будет волновать. Ты же это хотел сказать, да? – пришла на помощь Вовке Лена.

– Точно. Именно это я и хотел сказать, просто от жары плохо соображаю, – для наглядности он смешно помахал вокруг лица пальцами, изображая помутнение рассудка.

– Сказать хотел, но не сумел, – пропела Полина, и мы все облегчённо расхохотались…

Чем страшнее реальность – тем гуще аромат смерти. Чем больше мы сталкиваемся с ней, тем больше ценим простую жизнь. Надо было собираться на юбилей, и я, перекусив пирогом, отправился за цветами.

Победа любой ценой

Когда я, прихрамывая, вошёл во двор Любочкиной дачи с букетом лилий и тортом, там уже кипела жизнь. Хозяйка бойко руководила притихшими Леной и Полиной, учила готовить их своё коронное блюдо – салат с сухими макаронами.

– Так, девоньки, запоминаем рецепт салата «Все мужики у ваших ног». Макароны быстрого приготовления вот так вот берём, крошим…

– А запарить кипятком? – удивилась Полина.

– Нет, прямо сухими, они потом размокнут прямо в салате. Нарезаем помидор кубиками… Ага, да, мельче, мельче. Ты, Ленка, яйцами займись.

– Тоже кубиками?

– Ага, и туда же, в салатник. Потом ещё лучка и зеленушки покрошим. Смешиваем майонез со сметанкой, чесночка туда выдавим… Всё перемешиваем…

– А это точно будет… съедобно? – осторожно выразилась Полина, уже зная тяжёлую Любочкину руку.

– В рот тебе огурцов солёных! Ты ещё поспорь с тёть Любой, Полька! Нет, ну поглядите! Ленка вон московская, и та морду не кривит…

Лена явно изо всех сил сдерживалась, старалась не засмеяться:

– Если честно, тётя Люба, салат и правда странный. Но! Уверена, он вкусный.

– А то. Вот увидите, за столом первым уйдёт! Как раз настоится, пока шашлык готовиться будет.

– И всё-таки накрошим ещё овощной, с огурцом и помидором. Вовка, ты собрал огурцы в теплице? Хоть не коней-переростков нарвал? Те на семена были…

– Отборные выбрал. Хоть сейчас на выставку. Показать?

– Что?

– Огурец!

– Свой огурец будешь жене показывать! Давай тащи сюда всю миску. Помой в ведре у крыльца только сначала.

Помощник Гурама мариновал мясо, а сам Гурам с каким-то пожилым мужчиной грелись на солнышке, неспешно попыхивая трубкой. На стол накрывали соседки Любочки по даче. Девчонки о чём-то разговаривали с Любочкой, а ко мне на коляске подкатился Гурам.

– Снова учудил.

– Есть такое.

– Что-то радости не видно. Тихонов, говорят, тебе уже работу предлагает. Карьеру делать будешь?

– Да ну…

– Помог такое дело раскрыть…

– Вы мне тоже помогли. Жаль, что эти сволочи, которые с девчонками развлекались, выйдут сухими из воды.

– Если смотреть на это глазами законников, то отдыхали люди, как могли себе позволить. Если барышни были не против, то о чём говорить. Может, конечно, им бы и удалось убедить кого-то из девушек дать показания, что их насиловали или принуждали, но, будем честны, такого не случится.

– Только… Кажется, мы что-то или кого-то упустили.

– Ох, не гневи Бога. Помни, мальчик, победа любой ценой – это очень дорого…

– Где бы мне набраться столько мудрости. Может, я и правда дурак?

– Если в семьдесят ты смотришь на мир теми же глазами, что и в двадцать, значит, пятьдесят лет жизни прошли даром! У тебя ещё всё впереди.

– Так, все за стол! – гаркнула Любочка, и все послушно заторопились занимать свои места.

Лена сидела рядом со мной, постоянно как будто случайно касалась моей руки. Я чувствовал, знал, что её тоже тянет ко мне. И от этого на душе было особенно хорошо. Солнце зашло за горизонт, и за столом под красное вино текла неспешная беседа обо всём и ни о чём. Идиллическая картинка.

Я занимался сардельками, и они, надо сказать, вышли божественными. Тугая шкурка лопалась, исходя соком. Вкусно пахло костром и шампанским, которое Вовка догадался потрясти, а потом открыл, разбрызгивая во все стороны. Осмелев после пары бокалов, я тихо спросил у Лены:

– Не хочешь завтра со мной в деревню съездить? Собираюсь с ночёвкой, можно на речку сходить.

– Заманчивое предложение. А патефон деда ещё работает?

– Ещё бы!

– Подумаю, Ваня, подумаю. Вовку с Полиной позовём?

– Куда же мы без них…

Часть 3. Город, которого нет

Богатые смеются, бедные плачут

«Молога спит под водою. Месяц ломаный вышел из склепа.

Купола церквей затопленных хотят вдохнуть, хотят неба…

Ветер поёт далёкий, эхо летит с равнины,

На склонах, бурьяном заросших, ночами трясутся осины…

Теперь здесь тихо и мёртво: где ваша Родина, где ваш флаг?

Когда-то по улицам Мологи счастье чеканило бодрый шаг!

В полночь под толщей “моря”, в усадьбе, где стены помнят,

По галереям тенями гуляют не люди, а волны…»

Я проснулся на восходе, когда небо едва посветлело. Первые острые и бледные лучи июльского солнца блеснули на стекле, и я понял, что уснуть