Елена Прекрасная и город на крови - Янина Олеговна Корбут

– Что случилось? – испуганно спросил я, косясь на дверь.

– Дьяченко нашли без сознания в камере. Сначала тюремный врач пытался реанимировать на месте. Потом в клинику перевезли, но спасти его не смогли.

– Гадство! – я пнул изо всей силы ни в чём не повинный стул. – Как так? Его же должны были охранять!

– Знаешь, какой шум поднялся после его ареста? Несмотря на то что мы пытались сделать это максимально тихо. Думаю, его клиентов предупредил кто-то из наших. Предварительная причина смерти – самоубийство. У него в камере нашли верёвку, он её сделал якобы из своей одежды.

– Что с охранниками?

– Не проверяли его пару часов, потому что дрыхли. Конечно, в документах стоят подписи, якобы обход был сделан. Понятно, что они их подделали. При этом обоим велено было задержаться. Один заменял якобы срочно заболевшего коллегу, второму обещали подписать отпуск, только если отработает сверхурочно. Летом многие в отпусках, и это частая практика, но тут всё как-то подозрительно совпало. Сейчас оба охранника и начальник тюрьмы отстранены от работы. В их отношении ведётся проверка.

– Его просто убили. Никто не хотел, чтобы Дьяченко заговорил. У него был компромат на всех посещавших его заведение. А там были такие влиятельные люди… Если бы список где-то всплыл, полетели бы головы, много голов.

Бойков затачивал карандаш с сосредоточенным видом:

– Если бы сразу не вмешались журналисты, дело попытались бы замять. Теперь об этом знает не только губернатор. Москва уже в курсе, названивают мне каждые полчаса. Завтра мне нужно отправить отчёт. Эх, надо было после школы идти в охранники. Сиди себе, кроссворды решай.

Оказалось, что есть ещё новости. Воробьёв пришёл в себя и даже стал кое-что говорить.

– Пока это неофициальные показания, но он вроде готов сотрудничать. По его словам, работал он не на Дьяченко, а на Полесова. Но – внимание! – просто охранял стройку. Да, Воробьёв был одним из охранников на объекте. Клянётся, что сам никого не убивал, но подозревал, как Дьяченко решил вопрос с девчонкой после покупки объекта. Полесов якобы был не в курсе. А потом Воробьёв уволился. Насчёт похищенной девчонки, Жени, твердит, что её попросил привезти Саша. Сашу он знал шапочно, тот занимался какими-то делами Дьяченко и пару раз заезжал на стройку, когда объект уже купили. Воробьёв говорит, что Саша, зная про его криминальное прошлое, иногда обращался за советом или нужным знакомством. И когда Воробьёв уволился, то связи с ним не поддерживал, пока тот не прислал сообщение о девчонке. Воробьёв не хотел связываться, но проигрался в карты и должен был крупную сумму. Это, кстати, правда. По этой причине он и согласился забрать девчонку с вокзала. Для чего или для кого – не знал и знать не хотел. Врёт, конечно, но будет стоять на своём. Так что тут пока подвижек никаких.

– А что с алиби Дьяченко?

– На время убийства Анны Ковалёвой – подтвердили его товарищи. Они в тот вечер были на юбилее начальника налоговой. Говорят, не отлучался. Не думаю, что стали бы так подставляться и врать. Там и официанты, и другие гости были. Хотя несколько человек отметили, что Дьяченко последнее время был подавленным, похудел. Уже даже провели обыск на его старой даче, где, скорее всего, и произошло убийство. Говорят, помещение было основательно обработано химическими веществами, поэтому ничего не нашли.

– Боялся, что раскроют. Даже пожар у себя в торговом центре устроил. Там все следы затёр, но оставалась Аня. Конечно, ему совсем не обязательно было самому её убивать. Нанял кого-то.

Аня мертва. Саша отдал ей диск на хранение, потому что больше никому не доверял. А она стала убеждать его о необходимости призвать мерзавцев к ответственности. Саша мёртв. Осталась Анжела, которая знает о связи Дьяченко с погибшей Светланой и вообще о том, что творилось в торговом центре…

…В парикмахерской трубку взяла Наташа. Я позвал Любочку, молясь, чтобы она оказалась на месте.

– Ты, что ли, Ванька? – удивилась Любочка. – Только ж стригся.

– Тёть Люба, помните, вы мне кое-что давали? Ну, пистолет, – понизив голос, сказал я.

– Заметь, я даже не спрашиваю, где он. Надеюсь, ты избавился от этой неприятной вещи.

– Я про другое. Короче, может, у вас ещё есть? Вы как-то говорили, что винтовка от сына была… Сразу верну, мне только на пару часов.

Старая парикмахерша едва не поперхнулась от возмущения:

– Ты что, паскудник такой, удумал? Да я тебя своими руками… А ну, сейчас же говори, куда собрался?!

– Ладно, это была плохая идея.

– Пердых под дых тебе! Забыл, что я вас на свой юбилей на дачу позвала? Если тебя прибьют, как ты придёшь? Слушай сю…

Она не успела договорить, я сбросил звонок. У меня в рюкзаке был складной нож. Может, это не понадобится. Легко было отрицать зло, когда оно происходит где-то далеко. Да, можно делать вид, что ты не знаешь, не уверен, не проверил. Но тут всё прямо перед носом, я не мог прятать голову в песок. Я успею перехватить Анжелу, пусть побудет у меня.

Ветер трепал волосы, кидая их мне на глаза. Зачем только я отращивал эту дурацкую чёлку? Я давил на педаль и бормотал:

– Быстрей, быстрей!

Телефон вибрировал в кармане. Я достал его, увидел, что это не Любочка, а Гурам. Нажал «ответить». Он ещё ничего не успел сказать, а я выпалил:

– Этот киллер, или как его там… он уехал? Просто скажите: да или нет?

– Мальчик, ты что творишь?

– Там девочка, Анжела. Она совсем ни при чём. Диск был у меня, но его украли. Я бы отдал, честно. А они думают, диск у неё.

– Вай мэ! Идиота кусок! Собираешься помереть за компанию? Сейчас же езжай домой и не высовывайся. Скажи брату…

– Всё, не могу говорить.

С каждой секундой мне становилось всё страшнее, что мотоцикл не выдержит гонки, что он вот-вот взлетит и развалится на куски прямо подо мной. Свернув на нужную улицу, я пытался оглядываться. Казалось, вот-вот сзади кто-то врежется в меня. Мотоцикл я бросил подальше от дома. Звёзды рассеивали тьму, но ближе к крышам она сгущалась. В ней вырисовывались очертания строений и заборов. На изогнутых змеями ветвях колыхалась листва.

Домик тётки Анжелы стоял притихший и будто нежилой. Я изо всех сил напрягал зрение, но мрак оставался недвижим. Впрочем, прошлый раз дом выглядел так же, так что я запретил себе паниковать. Прокравшись во двор, я принялся стучать сначала в