Казачонок 1861. Том 6 - Петр Алмазный

— В сейфе, — выдавил он. — За шкафом… ключ на шее…

Я дернул ворот его рубахи и точно: на тонкой цепочке под ней нашел маленький ключик.

— Уже лучше.

Тяжелый, дубовый шкаф от стены отодвинулся не сразу. За ним и впрямь был небольшой железный сейф, искусно вмонтированный в стену. Ленька поднес керосиновую лампу ближе, я открыл дверцу и почти сразу понял, что ночь мы потратили не зря.

Внутри лежали не только бумаги Лоскутова.

Там была целая пачка договоров, расписок, черновиков и писем. На одних стояли подписи, на других были какие-то пометки. Несколько листов исписаны фамилиями, суммами и короткими заметками. Похоже, этот ухарь держал здесь всю свою черную бухгалтерию.

Тут же лежала и папка, в которой я нашел нужные мне бумаги по делу Ефима Савельевича. Составлено хитро, будто сам хозяин уступил все добровольно и по своей воле. Подпись подделана ловко, печать настоящая, свидетели вписаны. И все это заверено стряпчим Клязиным.

— На десять лет каторги тянет, — пробормотал я. — А то и на пеньковый галстук, кабы по уму тебя, собаку, судить.

— По уму таких не судят, — буркнул Ленька.

— И то верно.

Кроме бумаг, в сейфе нашлась пара туго набитых кошелей, несколько пачек ассигнаций, коробка с перстнями и маленький бархатный мешочек с золотыми монетами. Но и это не все.

Лианозов сперва запирался, потом, когда я вытащил содержимое сейфа, заговорил. То ли боль переносил плохо, то ли за жизнь свою испугался, а может тянул время.

Да, дело Лоскутова он отжимал через купленного стряпчего. И из чиновников завтра должны были явиться люди, проверить бумаги и на месте засвидетельствовать нового собственника.

Прежних сторожей убрали его люди. Капустин работал у него, но проворовался и тем подписал себе приговор. А напоследок, по мнению Лианозова, решил еще и денег с Лоскутова срубить за сведения. Только Самсонов, как оказалось, тоже на Лианозова работал. Купец быстро понял задумку Капустина и воспользовался его же планом. Так и задержали Ефима Савельевича на постоялом дворе. Ну а Капустин теперь кормит рыбу в Подкумке, уже, скорее всего, далеко от города.

Про Дуню он поначалу юлить пытался. Но потом все-таки поведал, что и эта мерзость, его рук дело.

Я понимал, что этот субъект замазан еще во множестве грязных историй. Уж больно громкие фамилии были в его списках. Самому мне в эту грязь лезть было не с руки, да и незачем, по сути. Вот я и решил при случае передать бумаги Афанасьеву. Пущай штабс-капитан сам решает, как с таким знанием быть.

— Глянь тут, — окликнул меня Ленька.

Он уже шарил по кабинету и нашел еще один тайник. Под половицей у самого стола лежали два кожаных мешочка с монетами и плоская коробка, в которой оказался запас револьверных барабанов. А в ящике стола, среди писем и сургуча, лежали еще два револьвера. Третий был тот, что я выбил из руки у Лианозова.

Все три были хорошей работы. На клеймах стояло: «Готляков, Тула». Конструкция знакомая, почти как у моего. Барабаны сменные, посадка та же, разве что рукоять чуть иначе под ладонь сделана.

— Вот это уже дело, — сказал я, примеряя в руке.

К револьверам мы прихватили и запасные барабаны, какие нашли, всего девять штук. Плюс два кинжала отличной выделки, кошели с деньгами, печати, ключи, часы Лианозова, да самые важные бумаги. Все это быстро ушло в простой холщовый мешок, который Сема нашел на кухне.

Я еще пробежался по буфету и собрал дюжину серебряных ложек без опознавательных знаков. А что? Мне мальчишек снаряжать надо, а без этого инструмента ни в один поход не пойдешь. Нашел красивый фарфоровый чайный набор тоже на дюжину персон, не удержался и отправил его себе в хранилище.

Одного Лианозова в кабинете мы, конечно, не бросили. Пока я пробежался по дому, слегка пополнив свое хранилище, Ленька следил за купцом. Кстати, и кладовые его немного почистил. Собаки к тому времени уже начали лаять так, что оглашали весь дом. Но вырваться, благо, не могли. Вот я и, найдя кладовку с припасами, маленько прибарахлился. Много там было интересного, но больше всего порадовали несколько мешков чая и солидный запас кофе. Мои хлопцы это все мигом сметут и еще добавки попросят.

Я глянул в окно, потом на часы и понял, что нужно поспешать.

* * *

— Вот, Ефим Савельевич, держите, — протянул я Лоскутову папку с бумагами.

Он пробежался по ним глазами. Губы у него шевелились, читал про себя, а лицо с каждой секундой наливалось злостью. Я даже кружку со стола отодвинул в сторону. Мало ли, еще в стену запустит.

— Значит, все-таки он, — выдавил купец. — И с Дуняшей, и с моим делом, и с бумагами этими…

— Он, — кивнул я. — И не он один. В деле этом, похоже, Самойлов тоже сторонним не был. Слишком уж ловко вас целый день на своем дворе продержал. Да и подсказал вам с утра караулить Капустина, как помните, тоже он. Ну и стряпчий Клязин у Лианозова, похоже, с рук ел.

Татьяна Дмитриевна молча перекрестилась.

— А по Насте? — спросила она тихо.

Я посмотрел на нее и юлить не стал.

— Нет, по Насте другая история. А вот по отъему дела вашего мужа, то его работа. Но там уже ничего вспять не воротишь. Наследники Лианозова все получат, да и времени с тех пор прошло много. Доказать его участие в убийстве купца Тетерева теперь, почитай, невозможно. Но ежели вас хоть немного это успокоит, то больше этот паразит никому вреда не причинит. Разве что с того света.

Лоскутов сжал челюсти, желваки у него заиграли.

— С Клязиным и Самсоновым я и сам разберусь, — сказал он уже совсем другим голосом.

— Разбирайтесь, — ответил я. — Только без моего упоминания, прошу. Про меня и моих хлопцев в этом деле вы не слышали, не видели и вообще… Сейчас, скорее всего, шум поднимется, искать начнут крепко, вас опрашивать точно будут. Так что скажете, будто и не подозревали ничего. А если еще где всплывут бумаги о переходе прав собственности, обращайтесь уже официально с протестом. Пока Лианозов был интересантом, вас, скорее всего, развернули бы. А теперь мзду чиновникам нести некому, ну и им зачем даром мараться, сами понимаете, — улыбнулся я.

— Об этом можешь не тревожиться.