Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

— Тоже такие мысли были. Я ведь не стану таким, как он, у меня свой путь. Знаний полно, а опыт только чужой. Мне предстоит заработать собственный, и кое в чем я его… то есть себя обскакал. То, до чего он дошел к тридцати, спотыкаясь и набивая шишки, я знаю в свои пятнадцать. И я уверен, что это наше движение качнет чаши весов, время побежит вперед.

К нам подошел Тимофей, уселся, так же скрестив ноги по-турецки, правда, растяжка у него была получше, и получилось, как у йога.

— Так а че говорить-то журналистам? Саша текст придумала? А то мы набросали его, а как и что, непонятно.

— Са-аш, — прокричал я, и Гаечка подошла. — Покажи Тиму текст. И который для газеты, и тот, что для телика.

— Блин, я не взяла. Давай завтра, а? — предложила она. — Ну или когда там? Все равно у него интервью не завтра.

— Только не забудь, хорошо? — попросил ее Тим, Гаечка кивнула.

Я смотрел на них и ощущал то самое родство душ, и понимал, что ни в какую гимназию я переходить не буду. Своих не бросаем! А подвинуть время на таймере можно и другим способом.

Глава 22

На старт!

Вечером я поехал к Веронике. Телефона у Лялиных не было, потому или они звонили, или я заезжал — все равно ведь мотаюсь туда-сюда мимо них.

Вероника буквально жила в цеху, и, когда я к ней приехал, сказала, что Светлана ее вполне устраивает: звезд с неба не хватает, но работы не чурается. Ну и славно.

Сказав это, Вероника продемонстрировала шоколадное яйцо размером с кулак.

— Такое? — спросила она, я кивнул, осмотрел его со всех сторон.

— Идеально! Надо с оберткой что-то придумать. Ясно, что заворачивать будем вручную, но… Но можно в типографии напечатать на фольге!

— И что? Ты вообще уверен, что такая глупость пойдет? — усомнилась Вероника в разработках западных коллег.

— Еще как! За границей вовсю идет, и у нас пойдет. Года два есть, пока аналогом все не завалят конкуренты.

— И что ты напечатаешь на фольге? — спросила Вероника.

— Имена, — улыбнулся я. — Саш и Наташ будет много, как Дим, Лен и Ань — потому что имена популярные. А вот Павла печатать я бы не рискнул.

— Ну, посмотрим, — задумчиво протянула она.

Помолчав немного, добавила:

— Я поговорила с Аней насчет юриста, она поспрашивает у девочек. Было бы неплохо его найти перед тем, как мне одобрят заявку на аренду земли. Я написала три заявки, те, что мы с тобой обсуждали еще в июне. Какую-то да одобрят. Спасибо Ане, похлопотала, и денег ушел минимум.

— И вы ничего не сказали про деньги? — возмутился я.

Улыбнувшись, Вероника завертела головой.

— Где деньги? Какие деньги? Не было ничего. — А потом уже серьезно добавила: — Паш, успокойся, там копейки. Это мой маленький вклад в развитие общего дела, я иначе не могу, чувствую себя ущербной. Хочется быть полезной и материально, а то что ты на себе все тащишь. Если бы ты меня не убедил тогда, ничего бы этого не было.

— Когда должен быть ответ по аренде? — спросил я.

— На днях, — улыбнулась она. — Я позвоню.

Как все неплохо складывается. Затянулось немного с оформлением, я рассчитывал на второй павильон к июлю, но получится к августу. Раз все уже почти решено, чтобы не затягивать, нужно заказать второй павильон уже в ближайшие дни, там же, где и в прошлый раз.

Это дополнительные траты, но деньги быстро отобьются. Что касалось выделения земли, я настаивал на участках, близких к остановкам, где большой пассажиропоток, Вероника — на курортной части в расчете на отдыхающих. В идеале бы совместить наши желания и открыть точку на Ленина, там, где остановка и выход на набережную.

Возвращаясь домой, я думал о том, что каждый раз одно и то же: я предлагаю что-то новое, все упираются, не желая не то что рисковать, даже попробовать, заранее уверенные, что все равно ничего не получится — значит, нечего напрягаться. Надо отдать должное Веронике, она становится более гибкой, расстраивается, но спорит уже не так яростно, как поначалу.

Только Каналья меня понимает!

Через десять дней надо определиться, за сколько участков на пустыре вносить аванс. Голова пухла от мыслей и бизнес-планов. Заработать за год десять тысяч долларов — это не шутки. Допустим, павильоны будут приносить триста тысяч в день. Это сто тридцать баксов. Я уселся на кровать, достал ежедневник и записал это. Умножил 130 на количество дней в месяце, получил… почти четыре тысячи! В месяц. Ладно, допустим, тысяча уйдет на текущие расходы, все равно получается много!

До нового года шесть месяцев. Восемнадцать, е-мое! Прибыль с автомастерской я не считаю, все пойдет на постройку ангаров, подключение и все прочее.

То есть в июле я уйду в минус, но это необходимые траты для того, чтобы получить больше.

Зашевелился червячок сомнений: а если не получится? Где брать деньги?

Хлеб. Корм вон себе какой дом отгрохал. Продавать хлеб можно в павильонах, чтобы с Райко не воевать и не создавать ему конкуренцию. Посмотрим.

Что мне было действительно интересно — проверить, пойдут ли шоколадные яйца с сюрпризом. Да, такая вот глупость, но любопытно до чертиков.

Домой я приехал в шесть вечера. Боря еще был на базе, и я остался дома один, набрал деда. Тот сразу же ответил, мы перекинулись парой слов, я поделился своей задумкой создать общественное движение нормальных людей, он одобрил, позвал к трубке Наташку.

— Але, — донесся знакомый бодрый голосок. — Я нормально. Даже хорошо! Мне тут нравится, как-то сразу Москву полюбила. Завтра понесу сдавать документы в ГИТИС, экзамены в конце июля, надо следить. Сегодня дедушке помогала на рынке, пять штук заработала, прикинь! Завтра на Черкизон — чисто так, пошататься, прицениться. Ну ты там что, со своими поговорил насчет товара?

— Они согласны и даже рады, — ответил я.

— Ну и отлично. Ты их успокой, что должно даже дешевле получиться, чем когда дедушка возил. Ему некогда было, что схватил, то и его, а я буду рыскать, искать остатки.

— С тобой Мановар хотел связаться насчет кассет и музыки, — вспомнил я. — Но за таким надо не на Черкизон, а на Горбушку.

— А где это?

— Спроси у деда, он знает.

— Ладно. Короче, я поняла, что не пропаду и без денег не останусь. Будни буду учиться, в выходные — собирать товар. Чтобы его передать,