Парторг 7 - Михаил Шерр

В кабинете Сирота жил в каком-то постоянном страхе, которого сам не мог объяснить. Но в поле, под открытым небом, страх отступил. Он снова стал хозяином самого себя и дела, которым теперь занимался.

Всё это изменило отношение людей к нему. Бурильщики, которые при найме шептались за спиной и называли его «канцелярской крысой», теперь слушали молча и с уважением. Он был на своём месте, знал порученное дело и не указывал из кабинета, а он стоял рядом, в грязи, в ветре, крутил вентили вместе с ними, спал чаще всего по четыре часа в сутки, но оставался бодрым и весёлым.

* * *

Все эти изменения, происходившие с главным геологом области, я наблюдал постепенно, приезжая на буровую в среднем раз в неделю. Но каждый раз всё равно поражался.

Вот и сейчас он меня опять удивил. В его облике появилось нечто такое, что я сравнил бы его с кряжистым пнём, таким крепким мне показался Владимир Николаевич.

Поздоровавшись, я вопросительно посмотрел на него: чего-то ждёт и не начинает доклад?

— Товарищ второй секретарь обкома партии, докладываю. Вторая скважина задышала вчера в 20:47, а потом дала фонтан. Давление больше двадцати атмосфер, дебит замерили: почти двести десять тысяч кубов. Могли бы и больше, но штуцер пока прикрыли. Газ как слеза, никаких примесей, воды следы. Думаю, будет процентов 98–99 очистки. Обработка требуется минимальная.

Он повернулся к скважине, приглашая подойти еще ближе. Устье обмазали свежей глиной, болты подтянули, всё по учебнику, который он дал мне для ликбеза.

Я провёл рукой по холодному металлу, будто проверяя его «на слух», так как плотник проверяет доску, и поднял глаза на факельную трубу. Сейчас она молчала, но по чёрному нагару было видно: ещё недавно здесь стояло пламя.

— Давление отличное, — продолжил Сирота. — Газ идёт сам, без всяких ухищрений. Факел держали больше двенадцати часов. Стравливается постепенно последнее.

— Значит, нашли, — тихо сказал я.

— Выходит так, — согласился Сирота.

Он развернул планшет и начал показывать дальнейшие действия.

— Пласт, судя по ориентировочным данным, тянется километров на десять–пятнадцать. Надо ещё бурить разведочные скважины, чтобы точно всё понять. Эти две, — Сирота показал на те, вокруг которых суетились буровики, — сегодня заглушим. Газа они не дадут, а новой информации от них уже ноль. Завтра с утра начнём бурить следующую тройку.

Он показал три точки на карте. Одна из них, самая близкая к рабочей скважине, была более жирной.

— Вот здесь, я уверен, тоже получим газ. Затем, скорее всего, вот тут, — Сирота карандашом нарисовал ещё одну точку.

— И это, если я правильно понимаю, уже можно будет считать открытым месторождением? Владимир Николаевич, я правильно оцениваю ситуацию?

— Так точно, Георгий Васильевич, — подтвердил главный геолог.

— Сколько времени вы будете бурить эту скважину? — я показал на намеченный четвёртый номер.

— Иногда у нас получается по пятнадцать метров в день. Чтобы так было постоянно, нужно достаточно бурильщиков, работать хотя бы в три смены, иногда отдыхать и хорошее оборудование. Если бы всё было как американское, то проходили бы смело по двадцать пять метров, а то и больше.

— Хорошо, по пунктам: раз, два или сколько их окажется. Что необходимо, чтобы увеличить скорость бурения? — я быстро перевёл разговор в практическое русло.

— По пунктам? — переспросил Сирота, сдвинул очки на лоб и, прищурившись, посмотрел на солнце.

Я терпеливо ждал. Момент без сомнения был исторический.

— Четыре полноценные бригады грамотных и квалифицированных. Две имеющиеся усилить и ещё две полностью новых. Американского оборудования хватит, если появится опытная бригада для его обслуживания, — наконец быстро и чётко ответил Сирота.

— Хорошо. Мы сейчас в Михайловку. Я сразу доложу товарищу Андрееву о вашем результате и попрошу его тут же связаться с Москвой, запросить помощь персоналом хотя бы на месяц. Так пойдёт?

— Пойдёт, — довольно заулыбался Сирота. — В результате я уверен. Наши товарищи в сорок первом очень качественно сработали. Если бы не война, они тогда уже осенью получили бы газ. А так все лавры нам достаются. Вторая по счёту скважина дала результат, такое редко бывает, я лично только в учебниках читал.

— Вот видите, — улыбнулся я, — вы, Владимир Николаевич, имеете все шансы попасть в будущий учебник по вашему делу.

Перед отъездом я ещё раз посмотрел на скважину, которая уже дала нужный нам газ. Она стояла спокойно, но под землёй, на глубине четырёхсот метров, в ней было то, что скоро к лучшему изменит жизнь нашего города и даст мощный толчок его развитию.

До Михайловки мы ехали около часа. Говорить мне лично ни о чём не хотелось, да и Валерий Павлович явно не испытывал желания беседовать. Слишком значительным было увиденное и услышанное за последние часы.

На входе в Михайловский райком партии, естественно, стояла охрана. С нас потребовали документы. В области с этим везде строго. Мы с Виктором Семёновичем требовали неукоснительного соблюдения всех режимов, в том числе пропускных. Когда до нас доходила информация о допускаемых вольностях, наказывали жёстко. Любой сотрудник НКВД или НКГБ, не потребовавший, например, от меня предъявить документы при входе на режимный объект, наказывался тут же.

Поэтому часовой, отлично зная, кто перед ним, вызвал начальника караула. Тот появился почти мгновенно.

— Лейтенант, — распорядился я, когда он откозырял, пропуская нас, — пока мы будем подниматься, позвоните своему первому. Мне срочно нужна связь с товарищем Андреевым.

По лестницам бегать у меня не получается. Когда мы зашли в кабинет первого секретаря Михайловского райкома партии Семёна Евграфовича Прокофьева, он уже держал в руке телефонную трубку и вместо приветствия протянул её мне со словами:

— Товарищ Андреев.

Я кивнул, буркнул ему:

— Здравствуйте, — и взял трубку.

— Здравствуйте, товарищ Андреев. Хабаров докладывает. — В служебной обстановке мы не позволяли вольностей, поэтому не по имени-отчеству, а «товарищ такой-то». — Вчера на буровой площадке, на скважине номер два, получены результаты, имеющие промышленное значение. С глубины около четырёхсот метров получен спонтанный факел газа. Дебит предварительно оценён более чем в двести тысяч кубометров в сутки.

Краем глаза я видел, как округлились глаза у первого секретаря Михайловского райкома.

— Если нашу геологическую партию срочно усилят квалифицированным персоналом с опытом работы, то на имеющемся оборудовании можно почти вдвое увеличить скорость проходки. Товарищ Сирота категорически утверждает, что из следующих шести скважин как минимум две окажутся пригодными