Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

на догадки за самим доктором. И нельзя сказать, чтобы Айзеку это очень понравилось, в основном потому, что собственные мысли его ни к чему не привели. Да они и не могли ни к чему привести потому, что доктор ничего толком не знал.

— Слушайте, прекратите разыгрывать эту дерьмовую комедию! — взорвался он. — Вы играете в секретность с дерьмовым видом Джеймса Бонда. Вы что, думаете, я не догадываюсь, зачем меня сюда привезли? Ещё как догадываюсь. Или вы думаете, оттого что я узнаю, что мне предстоит разговор с этим Девро, меня хватит удар, а?

Блэйк убавил громкость телевизора и заинтересованно уставился на своего пленника.

Ну, если вы всё и так знаете, то зачем мне объяснять вам лишний раз? — вполне резонно спросил он.

Айзек задохнулся от негодования.

— Какого дьявола, Блэйк? — наконец решительно про­изнёс он. — Вы забрали меня из клиники, почти полгода таскали по всем Штатам, привезли и держали несколько недель на какой-то чёртовой вилле. Господи, я даже вил­лой-то это назвать не могу! Развалюха, лишенная элемен­тарных удобств! Теперь вы тут устраиваете весь этот спектакль с секретностью и всяким прочим дерьмом. Вы же не персонаж ерундового фильма.

— Док, — наконец произнес Блэйк. — Во-первых, я знаю не больше вашего, а во-вторых, не стоит устраивать истерику. Вам это не идёт.

— Чёрт подери! Но, по крайней мере время-то встречи вы знаете? — заорал Айзек, вскакивая и размахивая рука­ми. Он побледнел и по щекам у него покатились крупные капли пота. От напряжения глаза его выкатились из орбит, и сейчас доктор стал похож на смешного вурдалака семьи Адамс. Чем больше Дункан переходил на крик, тем более смешным он казался.

Блэйку едва удавалось сдерживать улыбку, однако в глазах его так и плясал смех, и это злило Айзека ещё больше. Он не отдавал себе отчета в том, что, разговари­вая с Блэйком, переходит определенные границы. Будь на месте охранника кто-то другой, Дункан, пожалуй, даже не повысил бы голоса. Нет, он не отважился бы даже заик­нуться о своих претензиях. Наверное, дело здесь было именно в хорошем отношении Блэйка к нему.

Дункан уперся кулаками в пухлые бока и чуть накло­нился вперёд, поглядывая на охранника сверху вниз.

— Не будьте идиотом, Блэйк! — вопил он. — И не держите за идиота меня! Не надо всего этого. Я три недели не был на свежем воздухе. Ей-богу, всё, чего я добился, это часовая прогулка на пляж. Но, чёрт побери, это же смешно. Вы ущемляете мои права как гражданина Соединенных Штатов Америки! Я могу хотя бы пойти пройтись.

Блэйк тут же посерьёзнел. Комичность комичностью, но сейчас Дункан говорил о вещах, говорить о которых ему было не положено. Блэйк, конечно, признавал право доктора на прогулки, но он прекрасно понимал, что от разговоров ничего не изменится, и не хотел зря выслуши­вать возмущенные тирады Айзека.

— Нет, доктор, — произнес он с легкой нотой вызова. — Конечно, вы гражданин Соединенных Штатов, но боюсь, что с прогулками дело обстоит несколько сложнее, чем вы думаете. А вернее сказать, не обстоит никак вооб­ще. Если Маршалл узнает, что я сегодня позволял вам выходить на пляж, он убьёт меня. Он — мой начальник, и он устанавливает правила игры. По идее, я вообще не должен был разрешать вам покидать эту комнату. Так что, я думаю, будет лучше, если вы перестанете кричать. Сядьте, успокойтесь и смотрите телевизор.

— Да я не хочу смотреть, ваш чёртов телевизор! — завопил ещё громче Дункан. — Я хочу знать, сколько мы ещё будем сидеть в этом номере!

В этот момент и раздался стук в дверь. Крик Дункана оборвался внезапно, словно умелый палач отсек ему го­лову алебардой. Оба повернулись к двери. Мгновение спустя Блэйк уже был на ногах, а в руке его темнел пистолет.

Дункан попятился и на лице его явно отразился испуг. Казалось, для страха не было совершенно никаких при­чин, однако сейчас Айзек почему-то ощутил себя незащи­щённым даже в присутствии Блэйка. Он не мог понять происхождения этого чувства и абсолютно не знал, как с ним бороться. В горле пересохло, а язык моментально сталнапоминать наждачную бумагу. Капельки влаги мгновенно покрыли всё тело. Они стекали от волос по щекам и шее, забирались за воротник, повисали на под­бородке и кончике носа и падали вниз. Комнату наполнил тяжёлый, терпкий аромат. И хотя доктор пользовался хорошим дезодорантом, это мало помогло. Напротив, запах дезодоранта, смешиваясь с запахом пота, создавал ещё более дикое ощущение.

Доктор отошёл за кресло и вцепился руками в спинку. Он, не отрываясь, смотрел на дверь, в которую постучали снова, коротко и быстро.

Двигаясь практически бесшумно, Блэйк подошёл к двери и прислушался. Простояв абсолютно неподвижно несколько секунд, он, наконец, спросил невнятно, имити­руя голос только что проснувшегося человека, которого вытащили из постели в неподходящий час:

— Кто там?

— Принесли почту, — ответил громко и четко мужской голос, которого, Айзек мог бы поклясться в этом, он ещё не слышал.

Однако Блэйк узнал его сразу. Это был голос блонди­на-атлета. Голос Халека. Повернув никелированную руко­ятку замка, агент потянул дверь на себя. Пистолет он убрал за поясной ремень брюк.

Когда дверь открылась достаточно, Дункан увидел сто­ящих за ней людей. Атлет-блондин, Маршалл и... Ну, конечно же, он узнал их сразу. Их глаза смотрели на него с обложек сотен газет. Они постоянно мелькали на экра­нах телевизоров. Не раз Дункан, проходя мимо витрин магазинов, торгующих электроникой, в которых были вы­ставлены огромные «Sony» и портативные «JVC», видел их лица. Он слышал их голоса, когда охранники на вилле включали погромче телевизор. Люди, ставшие притчей во языцех для всей страны. Рони Робертс и Люк Девро.

Айзек с удовлетворением отметил, что сердце замедлило свой бег, а дыхание начало мало-помалу успокаиваться. Однако, он чувствовал себя неловко, в основном из-за того, что мокрая рубашка, прилипшая к телу, заставляла его судорожно почёсываться. Причем, хоть убейте, сам по себе Маршалл не пугал Айзека, как не пугал его и унисол, да и Блэйка, в общем-то, он не особенно боялся. Но откуда взялся этот странный мутный ужас при стуке в дверь?

«Похоже, я схожу с ума, — подумал Айзек. — Если так пугаться при каждом стуке в дверь, то не мудрено угодить в психушку. В конце концов, это мог быть кто угодно: Коридорный, посыльный, официант из местного ресторанчика. Кто угодно. Чего же