Сын помещика – 9 - Никита Васильевич Семин

с женой (вторая комната) и от четырех до шести детей (оставшиеся комнаты — для мальчишек и девчонок). И размер у комнат в среднем по десять квадратных метров. По меркам будущего — ужасно тесно для такого количества народа, а по нынешним временам — чуть ли не хоромы для крепостных хочу построить.

После четырех комнатной идет трех комнатная — все то же самое, только семья предполагается без стариков. Дальше — двухкомнатная, это для молодых пар, только обвенчавшихся и детей не заведших. Вторая комната им «на вырост» дается, чтобы было где детскую на первое время сделать, а потом уже пускай муж крутится — квалификацию повышает, чтобы его в более просторную квартиру переселили. И да, все квартиры будут поначалу мне принадлежать. Потом посмотрим, может и дам возможность крестьянам их выкупить. И арендную плату за жилье они мне будут платить. Надо ее рассчитать так, чтобы затраты на постройку домов окупились лет за пятнадцать. А как окупятся, то можно будет даже сделать «широкий жест» — подарить рабочим квартиру за исправную службу. Лицемерно? Ведь по факту они за эту квартиру уже мне все выплатят. Возможно. Вот только даже в этом случае я реально буду считаться местным благодетелем, потому что никто так не делает и даже не мыслит в эту сторону. Это если про помещиков говорить.

— Господин, — оторвала меня от работы Евдокия, — к вам приказчик Михей пришел.

— Зови, — сказал я ей, а сам потянулся. Хорош пока фантазировать, пора и покушать.

Передав Михею деньги для покупки дров, я пошел на кухню — узнать, когда будет обед. Заодно надо Прасковью озадачить изготовлением красителей и последующей выпаркой концентрата.

— Так выкипит же все просто, — ответила мне девчонка, когда я ей дал задание. — По стенкам лишь немного останется, но остальное улетит.

— А ты марлей или тканью тонкой сверху накрой, чтобы на ней краситель задерживался, а воздух уходил. А лучше, — пришла мне в голову идея, — не давай раствору красителя кипеть. Пусть он будет горячим, чтобы по чуть-чуть испарялся, но нам скорость на данный момент не важна. И вот ты сказала — на стенках остается чуть-чуть. Так может это как раз то, что нам нужно? И этого «чуть» хватит при разбавлении водой, чтобы снова тот же раствор обратно получить?

— Буду пробовать, барин, — прошептала озадаченно Прасковья.

— Если получится, будем краски пищевые в еду делать. Специальный цех для того построим. Станешь там главной, — решил я дополнительно замотивировать девчонку.

Но она такой ответственности лишь больше испугалась и замотала головой.

— Не надо меня главной, барин, я же малая еще. Кто ж меня слушаться станет?

— Я прикажу, и станут. Но если не хочешь, то просто за удачный результат тебе заплачу отдельно. Потому — старайся на совесть.

Ну вот, теперь лишь обеда дождаться, а потом можно и сходить пострелять. Как раз Корней мишени все поставит.

* * *

Дом Михайловых

Арина была вся на нервах. Сегодня должен прийти священник, чтобы отговорить ее от расторжения брака. Вообще развод находился в ведении церкви. И документы о разводе подавались в духовную консисторию, которая находилась аж в столице их губернии — Саратове. Все бумаги отец Арины собрал почти сразу, как Арина с ее мамой твердо сообщили мужчине, что развод — дело решенное. И вот — наступал первый этап процесса, увещевание. Священник, который должен был прийти, сам служит не в Саратове, а у них в Царицыне, это Арина успела узнать от отца. Но от того было не легче.

— Иерей Симеон прибыл, госпожа, — сообщил девушке лакей, вырывая тут из тягостных дум. — Вместе с Николаем Васильевичем, — добавил он уже более тихим голосом.

«Ну да, куда же увещевание, да лишь одного супруга?» мысленно скривилась Арина. Но делать нечего, надо идти.

Священник вместе с мужем Арины уже сидели в гостевом зале и ждали лишь ее. Оба мужчины встали, стоило Арине зайти. Поприветствовав иерея и кинув мимолетный взгляд на мужа, Арина уселась в кресло. Это не укрылось от священника, но пока что он не торопился просить их помириться. Вместо этого Симеон спросил о причинах, что подтолкнули супругов разрушить свою семью.

— Она мне не верна, — тут же коротко высказался Перов и замолчал.

Иерей выжидательно посмотрел на Арину, пока не вставляя ни слова.

— Я не изменяла тебе ни разу! — вспыхнула девушка.

— Ты позировала обнаженной перед другим! Целовала его! — не остался в долгу Николай. — Более того — хотела стать его любовницей! Скажешь, не было такого⁈

— Но и измены не было, — отрезала Арина. — Позировала? Да. Но ты не был против этого! Я не делала этого тайком, держа тебя в неведении. Целовала? То случайность! Роман Сергеевич помогал мне слезть с лошади, и я упала на него. От удара наши губы и соприкоснулись, — Арина говорила уверенно, так как этот разговор уже был просчитан ее отцом и тот подсказал, как правильно себя вести и в какой форме все подать, чтобы выйти из дела без ущерба для ее репутации. — Пыталась стать любовницей? Вздор!

— Но ты преследовала этого художника! Отсылала ему записки. Поздно вечером ждала его в карете около его дома!

— Мы взяли с него лишь честное слово, что он никому не расскажет о том, какого вида картину он рисовал. Сначала меня это успокоило, но потом обуял страх — а вдруг он нарушит слово? Ведь такое часто бывает, особенно в деликатных делах. Я хотела уговорить его дать мне письменное подтверждение. Но не делать же это у всех на виду? Я — замужняя женщина, и мало ли какие могли пойти слухи…

— Не ври! — процедил Николай. — А то я не помню, чем закончился тот твой поход к нему. Просто так что ли холопы твоего отца тебя караулили?

— Ты же знаешь, что папа беспокоится за меня. Его слуги за мной следили и до того случая. И они тоже все превратно поняли, за что господь и наказал моего кучера, лишив того жизни.

Перепалка супругов накалялась, и иерей Симеон поспешил вмешаться.

— Прошу вас успокоиться, — мягким, но твердым голосом перебил он чету Перовых. — Позвольте, я разложу то, что услышал от вас, а вы или подтвердите, что