Сын помещика – 9 - Никита Васильевич Семин

Нехотя Николай Васильевич кивнул. Арина сделала то же самое, но уже более угрюмо.

— Раздор ваш начался с написания некой картины, правильно? — получив два кивка, священник продолжил. — Вы, Арина Борисовна, согласились позировать перед чужим мужчиной обнаженной, словно Ева. Вы, Николай Васильевич, ей в том не отказали. Так? — снова как два болванчика кивнула Перовы. — И вы оба тогда совершили страшную ошибку. Арина, твое тело после таинства брака принадлежит лишь мужу твоему и Господу, и никому более. Николай, ты должен был остановить супругу и объяснить ей это, а не потакать ее желанию. Вы оба грешны в том. За это на вас обоих я наложу епитимью, — супруги недовольно скривились, но возражать не стали. Идти против официальных церковных судей — себе дороже выйдет. — Далее вы, Николай Васильевич, утверждаете, что ваша супруга вам изменила. Но самого факта измены вы не видели?

— Разве поцелуй — это не измена? Бегать за другим мужчиной — это не измена? — понимая, куда клонит иерей, вспыхнул Перов.

— Если он был случаен, как утверждает ваша супруга — то нет. И в остальном — конечно она была не права, что сама отправилась к этому художнику. Раз уж ты, Арина Борисовна, так испугалась, то должна была искать защиты в муже. Он должен был ехать к тому художнику и требовать письменное заверение, о котором ты говоришь. И Николай Васильевич абсолютно прав, что возмущен таким твоим поступком, — мужчина победно посмотрел на Арину. Рано радовался. — Однако, — продолжил священник, — это тоже не повод бросаться таким серьезным обвинением, — строго посмотрел Симеон на Перова. — Были ли свидетели измены?

— Нет, — выдавил из себя, не желая врать духовному лицу, Перов.

— Тогда и повода для вашего развода я не вижу.

— Мой муж в последние дни отказывался исполнять свои супружеские обязанности, — тут же вскинулась девушка. — Он стал распускать среди слуг грязные слухи обо мне. Более того! У нас была договоренность — мое позирование, это не блажь, а желание дать дворовым душам вольную. Они же люди, а не скот! И Николай согласился, если я пойду на такую жертву — позирование обнаженной, то он отпустит их. И он не сдержал свое слово! А слугам наговорил такого… такого… — тут Арина картинно схватилась за сердце и замолчала.

Иерей перевел взгляд на Николая, который смотрел в пол. Как-то мужчина упустил из вида в разговоре со священником, из-за чего вообще пошел «на сделку» с женой.

— Это правда? — строго пронзил взглядом мужчину Симеон.

— Д-да, — выдавил из себя Перов. Соблазн соврать был велик, но страх согрешить ложью перед лицом ставленника божьего пересилил.

— Мой муж, — всхлипнула Арина, — который клялся перед свидетелями и Богом, что будет меня защищать и оберегать, натравливает на меня наших слуг. В один миг из их защитницы я превратилась во врага и монстра. Они шепчутся по углам, бросают на меня ненавидящие взгляды, и я боюсь, что однажды могут подсыпать яда или удавить во сне! А Николай обливает меня презрением и недоверием. И теперь я сама не верю ни единому его слову. Мое желание расстаться вызвано страхом за свою жизнь. Как можно верить человеку, который тебя предал? Который не умеет прощать? И вы заставляете меня, ваше преподобие, вернутся в дом, ставший мне не крепостью, но узилищем? Помириться с человеком, так коварно меня обманувшим и предавшим? Простите, но не могу, — замотала она головой. — Я настаиваю на разводе.

Николай стоял с опущенной головой. Добавить ему было нечего. Про отношение слуг к Арине он знал, она сама ему не раз о том говорила. Да что там — он же сам все сделал для того, чтобы она мучилась! И как он обрадовался, когда она потребовала развод. Но не учел мужчина, какая будет процедура. Редко дворяне, да и люди остальных сословий, разводились. Чаще в новый брак вступали из-за смерти одного из супругов либо, что бывало гораздо реже, когда супруга отправляли на каторгу за провинность. Вот и не учел мужчина, что ему придется, как нашкодившему щенку, стоять перед иереем и отчитываться за свои поступки.

— Я все же дам вам время подумать и примириться, — вздохнул Симеон. — Так положено. Но коли не передумаете, то я передам в епархию ваши слова, и решать будет уже епископ Царицынский. Позже подойдите ко мне по раздельности — я распишу вам вашу епитимью за совершенный грех.

На этом увещевательная беседа и завершилась.

* * *

Поместье Винокуровых

Пострелял я вчера от души. Даже подготовленных Корнеем мишеней не хватило. И одежду всю изгваздал — решил потренироваться стрелять, одновременно уходя в сторону с возможной линии атаки. Домой вернулся весь испачканный, слово поросенок.

Утро «порадовало» дождиком и сильным ветром. Выпавший недавно снег растаял, а сырость на улице была такая, что даже выходить не хотелось. В итоге свою тренировку провел в собственной комнате, выбежав на задний двор лишь для обливаний. Отцу тоже было не в радость по такой погоде куда-то ехать, но есть такое слово «надо». От чего за завтраком он сидел мрачнее тучи, да на меня недобро зыркал, виня в предстоящем ему путешествии. Чтобы не нервировать отца, я максимально быстро смел кашу и ушел в свою комнату. И лишь когда наш тарантас отъехал от дома, решился выглянуть в зал. Не потому что отца боюсь, просто не хотелось портить ему настроение еще сильнее одним своим счастливым — от того, что остаюсь дома — видом.

Работать не хотелось, да и пока никаких задач я перед собой не ставил. Для Кряжина документы еще вчера вечером после тренировки подготовил и отцу передал. Прасковья тоже еще возится с выпариванием красителя. Вообще с ним вышла заминка — сейчас не лето, найти ингредиенты для всех цветов в разы сложнее, чем раньше было. Решили с ней пока остановиться на свекле. Красная краска довольно востребована, вот девчонка и попытается ее получить в порошковом виде. А так как я сам себе хозяин и никакого начальника надо мной не стоит, то и обязательных для выполнения задач мне никто не накинул.

Но чем заняться я нашел. Пришло в голову нарисовать собственную игру-ходилку. Известна она с давних времен, я даже в книжном магазине на один из ее вариантов натыкался,