Мастер Алгоритмов. ver. 0.4 - Виктор Петровский

В то же мгновение телекинетический захват сомкнулся на горлах обоих мужчин. Наемники оторвались от пола, захрипели, судорожно вцепившись пальцами в невидимую хватку. Магия второго рассыпалась, так и не сформировавшись.

У того, что пытался колдовать, из носа вырвалась тонкая струйка крови.

Не ослабляя хватки основных потоков, князь усилием воли сотворил еще один, скользнул им в свой внутренний карман, извлек шелковый носовой платок и аккуратно прижал его к лицу висящего в воздухе наемника. Ни капли крови не должно коснуться жилища Суховых. Иначе получится невежливо.

Что ж. Зефир докладывала, что эти люди не позволяли себе лишнего в отношении женщин и ребенка. Тем заслужили быструю смерть.

Владислав Петрович синхронно взмахнул руками, одновременно ломая шеи обоим преступникам, затем опустил мертвецов на пол. Сложил испачканный платок и убрал его обратно в карман, и сплел еще одно заклинание. Мгновение спустя оба трупа стали невидимыми.

Затем он подошел к окну, распахнул створку, и задействовал телекинез снова. Два невидимых тела выплыли наружу и начали плавный спуск.

Внизу, прямо под окнами, уже стоял неприметный пикап с открытым кузовом. Про вывоз мусора Владислав Петрович позаботился заблаговременно. Как только трупы опустились на металлическое дно, сидевший в кузове человек набросил на пустое с виду место кусок старого брезента. Пикап тихо тронулся с места и скрылся в переулке.

Милорадович закрыл окно, поправил съехавшую на край стола чашку с чаем. Окинул взглядом спящих женщин — они проснутся через час, и найдут квартиру пустой.

Стараясь не наследить, князь тихо прошел в коридор и телепортировался прочь.

* * *

Выйдя из подъезда, Владислав Петрович обнаружил Сухова ровно там, где его и оставил. Чиновник сидел на лавочке. Князь никогда бы не подумал, что сидеть можно с таким усердием, но именно так оно и выглядело. Казалось, будто сам акт удержания своего тела на досках скамейки был сейчас самым важным, самым ответственным действием во всей жизни коллежского секретаря.

Услышав шаги, Сухов дернулся и повернул голову, с ужасом посмотрев на своего начальника.

— Ваши гости покинули квартиру, Игорь Константинович, — невозмутимо сообщил князь, останавливаясь рядом. — Они больше никогда вас не побеспокоят. Ваша семья спит.

Сухов судорожно выдохнул, его плечи обмякли. Но страх никуда не делся.

— Я чувствую, что у вас есть вопрос, — любезно добавил Милорадович.

— Ч-что… — заикаясь и трясясь всем телом, выдавил чиновник. — Что теперь будет со мной, Владислав Петрович?

— Абсолютно ничего.

Сухов заморгал, явно не веря своим ушам.

— Вы… Вы меня прощаете?

— Важное уточнение, Игорь Константинович. Прощаю вас не я, — холодно уточнил князь. — Вас прощает господин Волконский. Он счел вас не более, чем инструментом в руках злоумышленников и жертвой обстоятельств, в связи с чем не считает любое наказание справедливым. Что делать с этой информацией — решать вам.

Не дожидаясь ответа, Милорадович развернулся и направился прочь со двора. В ту же секунду с ветки старого тополя бесшумно слетел крупный черный ворон, мгновение спустя скрывшись за крышей дома.

Глава 22

Я вновь сидел на пороге неприметного с виду, но укрепленного серьезными чарами охотничьего домика. Порог этот я перед приземлением привычно высушил и очистил модифицированным алгоритмом разделения, и теперь, с относительным комфортом восседая на деревянных ступеньках, потягивал цикорий.

Шла уже третья кружка. Честно признаюсь, жажду этого специфического напитка я полностью утолил еще на второй, но уходить с крыльца не хотел. А раз всё равно сижу — надо же чем-то занять руки. Почему бы не распитием суррогатного кофе?

Истинная причина моего бдения на свежем воздухе скрывалась в недавнем ментальном сообщении Милорадовича. Координаты переданы, ждите гостей, господин Волконский. Сам же князь в этот момент отправился спасать незадачливое семейство Сухова, и это намерение позволило узнать о моем начальнике нечто новое. Выходило, что князь, сколь бы матерым он ни был, не желал жертвовать даже ничтожным кротом и его родными, несмотря на очевидный риск для всей операции.

А не подумать об этом Милорадович не мог. Слишком уж интересное получалось совпадение: координаты моего убежища ушли заказчику, а передавшие их люди вскоре пропадают со связи. Не факт, конечно, что с теми наблюдателями наниматель вообще попытается связаться до начала штурма, но следовало быть готовым к худшему. Наемники могут заподозрить западню. Поймут, что я сижу тут и жду их с распростертыми объятиями. И тогда они либо не явятся вовсе, либо придут готовыми к любым сюрпризам — к той их части, к которой вообще можно быть готовыми.

И пусть. Не нам приносить в жертву посторонних людей, особенно несовершеннолетних. Да даже если семью не брать в расчет… Сухов, безусловно, вредоносное насекомое, заслуживающее многих кар, но смерть в их список лично я внести не могу. И хоть спасать его от наемников, строго говоря, мы были совершенно не обязаны, я предпочитал поступить именно так. Лучше уж заплатить трудностями одного конкретного вечера, чем качеством сна всю оставшуюся жизнь.

Тем более что они всё-таки явятся. В этом меня убедила одинокая массовая сигнатура, минут пять назад засветившаяся на показаниях «Весов». Разведчик.

На глаза он не показывался, заметить его без помощи «Весов» не получалось. Но было бы забавно, реши он закосить под грибника. В несезон-то! Ха! И нет, про несезон мне известно отнюдь не потому, что на позапрошлой неделе, в виде небольшого отдыха от тренировок, я сам решил выбраться в чащу «по грибы». И неладное заподозрил совершенно не потому, что лишь спустя полчаса бесплодного ковыряния промерзлой земли услышал ехидный вопрос Баюна. Дескать, а что это ты такое делаешь, деятельнейший хозяин? Подснежники высматриваешь? Не задавал он такого вопроса. А я совершенно точно не отвечал, что ищу грибы. И он в итоге меня не высмеивал до самого вечера. Не было такого, говорю же.

В общем, именно ради этой хитрой крысы, которая прямо сейчас замерла в приличном расстоянии от домика, в положении, благодаря расположению деревьев дававшем прямой обзор на меня и мое обиталище не смотря на лес, я и заливал желудок цикорием. Пусть смотрит. Пусть видит и подтверждает своему начальству: да-да, толстячок Волконский на месте, чаи гоняет, дурью мается, нападения не ждет.

Главное, чтобы этот лесной ползун не попытался подобраться ближе и растяжку мою ненароком не зацепил, а то неловко получится. Пусть замечают мои приготовления только когда в полном составе явятся, так будет куда лучше.

Баюн же пока что находился глубоко в бункере. Светить столь