Маг сельского профиля 3 - Алексей Викторович Широков

— Вот именно поэтому тебе нужны мы. — успокоился Александр Михайлович. — Я же говорю не от своего лица. Это совместная операция министерства магии и КГБ. Ты будешь прикрыт по высшему разряду и никакого поводка после, всё пройдёт по бумагам как спецоперация. Единственное — обязательно нужно чтобы ты согласился и вышел на бой. Тогда мы сможем определить и пометить всех присутствующих, а после уже раскрутить это дело по полной. Подумай, время у тебя ещё есть. Езжай за Натальей. И если я прав — тебя там и перехватят. Вот и решишь, готов ли ты переступить свои страхи или всё же будешь прятать голову в песок. Ведь от тебя не отстанут. И от других тоже. Эти твари почувствовали запах крови и денег, и не успокоятся, пока не напьются вдоволь. А ты… ты можешь это сделать. Я это знаю. Увидел ещё там, в Краснозёрке, когда несмотря на усталость и опасность выгореть, ты встал вместе с нами плечом к плечу. Так давай и сейчас вместе повоюем, ведь противостоят нам гораздо более страшные монстры чем нежить. Наш враг люди, решившие что они могут делать что захотят и ничего им за это не будет. И поверь, вреда от них во много раз больше, чем от упырей и вурдалаков. И кто-то должен встать на пути. Так почему не ты?

Глава 21

Глава 21

Глава 21

— А тут у нас явно Персия, — Борис Исаакович Гольберг подхватил жемчужное ожерелье из тридцати шести жемчужин, перемежающихся с бирюзой и покрутил в руках. — Да-с, милочка, Персия. Их работа! Вот посмотрите…

— Боря, сядьте уже и перестаньте шуметь, — не отрывая взгляда от лупы практически прошептал Самуил Моисеевич Левин, второй прибывший оценщик. Его манера говорить ставила меня в тупик. Было ощущение, что он боится своего голоса, но это бред. Особенно учитывая, с каким кортежем прибыли московские гости. Подкузьмила мне мама Алсу, нечего сказать. Я рассчитывал на местных ювелиров, а примчались какие-то очень важные шишки, вокруг которых представители облисполкома ходили на цыпочках. — И таки это не Персия, а Шемаха. Я даже отсюда вижу.

— Шемаха? — с недоумением уставился на украшение Гольберг, но потом просветлел лицом. — Ну конечно! Зернь их! Но собирали его в Персии! Муля вы только посмотрите на эту застёжку!

— Боря, не делай мне нервы. — Левин даже не оторвался от перстня, что разглядывал. — зернь сверлили в Шемахе. То, что потом её пересобрали в Персии уже совсем не интересно. Следов мы, таки всё равно не найдём, а значит нет смысла тратить время. Ты лучше взгляни на этот сапфир. Это же Индия, однозначно. И если мне не изменяют глаза это работа Мирзы Абдул Касим Исфхани.

— Где?!! — толстенький Борис Исаакович, похожий скорее на колобка и казавшийся неспособным к быстрым перемещениям одним рывком оказался около коллеги. — Дай взглянуть!!!

— Да пожалуйста, — отодвинулся от лупы Самуил Моисеевич. — Конечно, нужно проверять, смотреть оправу изнутри, но моё мнение таки да. Это Исфхани.

— Не может быть… — Гольберг впился взглядом в грани, — Сам Исфхани… если это подтвердится, а не верить тебе, Муля, у меня причин нет… это же сенсация. Сколько там известно его работ… да! Это он! Вот тут вот, взгляни! Из такого положения видно часть клейма! Ирис на внутренней стороне оправы, это его символ.

— Поздравляю, юноша, — поднял на меня взгляд Левин. — Как минимум в научных кругах вы произвели сенсацию. Работы Мирзы Абдул Касима изучены вдоль и поперёк, и найти новую, всё равно что отыскать Атлантиду.

— А кто это? — я конечно, был рад за этих двух маньяков от ювелирки, но лично мне имя какого-то древнего то ли перса, то ли индуса вообще ничего не говорило. — Ювелир?

— Не скажу, что лучший в Персии или при дворе Великих Моголов, — подал голос Гольберг. — Но однозначно самый известный. Мы можем проследить его путь, опознать его работы, а это многое значит.

— Золото само по себе ничего не стоит, юноша, — принялся читать мне лекцию Самуил Моисеевич своим тихим голосом, заставляя прислушиваться к каждому слову. — Дороже всего стоит история. Исфхани жил в шестнадцатом — семнадцатом веках. Работал при дворах шахов, раджей и султанов. И пусть абсолютных высот в своей деятельности он не достиг, но создал довольно узнаваемый стиль, а главное, оставил нам возможность изучить его путь. Вы можете сказать, откуда взялось это кольцо?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Возможно что-то есть в архиве…

— У вас есть архив владельца?!! — на этот раз на меня кричали оба и одновременно. — И вы молчали?!!

— Так… вы и не спрашивали. — я как-то стушевался под таким напором. — Я думал вы только по ювелирке.

— Боря, убери от меня этого идиёта, — отвернулся Левин, схватившись за голову. — или я за себя не ручаюсь.

— Ну что же вы так, юноша! — укоризненно покачал головой Гольберг. — Вы не понимаете, что…

— Прошу прощения что вмешиваюсь, — между нами возник призрак Вжебицкого. Самое забавное, что оба старых еврея на появление третьего, немножко мёртвого, никак не отреагировали. Никаких тебе криков, воплей, лишь прищурились с интересом. — Но сей отрок действительно не понимает. Молодёжь нынче пошла дерзкая и необразованная. Разрешите представиться. Доктор магических искусств, ординарный профессор и заведующий кафедрой некромантии факультета наук о смерти Варшавской академии магии Казимеж Вжебицкий. К сожалению, вот уже некоторое время пребываю в немного неживом положении, привязанным к гримуару. Однако, я довольно неплохо знаком с архивом бывшего владельца данного перстня. И могу что-то подсказать достойным господам.

— Муля, ты таки веришь, что перед нами Казимеж Вжебицкий? — на Бориса Исааковича речь призрака не произвела никакого впечатления. — Таки уважаемый, кому вы делаете мозги?

— И таки шо, мне теперь пойти утопиться в нужнике? — удивился призрак. — Я таки не отрицаю, что при рождении был назван Якубом Лейбовичем. Но жить захочешь, станешь Вжебицким.

— Вот это другой разговор! — громогласно обрадовался Гольберг. — Так что вы можете нам сказать за этот перстень? Молодой человек, потрудитесь принести сюда архив. Слова — это прекрасно, но материальное подтверждение всегда лучше.

— Именно об этом перстне есть запись