Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев

Следующий порыв сорвал одеяло.

Дрожа от холода, ошеломленный представитель прессы бросился искать свою одежду, расшвырянную ураганом.

С попутным грузовиком, растерзанный, без шляпы. Зарубин отправился в порт.

Возле административной палатки корреспондент увидел Кириллову, Виктора Дубравина и, что самое страшное, Березину. Одна мысль, что Таня увидит его нелепый наряд, привела юношу в смятение. Он повернул обратно и юркнул за кузов автомашины. Но Кириллова заметила его. Сквозь шум шторма донесся ее голос:

– Павел Константинович, куда же вы? Идите сюда. Вы хотели побывать на землесосах, а Виктор Николаевич как раз туда отправляется.

Старательно пряча за спиной сверток, корреспондент подошел к палатке. Под обращенными на него смеющимися взглядами он неловко переступал с ноги на ногу и, забыв поздороваться, умоляюще смотрел то на Таню, то на Ольгу.

– Что это ты от нас прячешь? – Таня бесцеремонно дернула сверток. – Ах, это твой купальный костюм. Мне Оля уже все рассказала. Дай сюда, я приведу его в порядок.

И Таня, смеясь, отобрала у Зарубина сверток.

– Ну что же, Павел Константинович, пойдемте, – пригласил Дубравин.

– Но у меня нет ни блокнота, ни карандаша.

Таня молча вынула из сумочки записную книжку и автоматическую ручку и протянула их все еще не пришедшему в себя от смущения журналисту.

Зарубин и Виктор Дубравин спустились по крутому трапу и направились к причалу, у которого стоял небольшой подводный корабль. Над корпусом корабля, ближе к его носовой части, слегка выступала обтекаемой формы рубка. Входной люк, расположенный в задней части этой рубки, был открыт. С деревянных мостков Дубравин с журналистом перепрыгнули на корабль и спустились в открытый люк.

– А теперь мы пройдем вниз, в пассажирскую каюту. – И Дубравин открыл люк в наклонной задней стенке. Зарубин, оглядывая все кругом, последовал за ним.

Помещение пассажирской каюты было сравнительно вместительным и, пожалуй, даже комфортабельным. В два ряда располагались мягкие диваны. Зарубин насчитал тридцать шесть мест для сидения. Справа и слева через иллюминаторы с толстым стеклом была видна мутноватая вода, через которую проникал слабый дневной свет.

Приглушенно загудели электромоторы, корабль содрогнулся и двинулся вперед. Мутноватые потоки воды, видимые через стекло иллюминаторов, уходили назад. Постепенно свет в иллюминаторе стал слабеть. «Опускаемся», – подумал Зарубин.

– Это корабль вашей конструкции?

– Да, мы создали этот автобус специально для обслуживания подводных промыслов. Товарищ старшина! – крикнул наверх Дубравин. – Погасите свет в пассажирской каюте и включите боковые фары!

– С какой скоростью мы идем? – спросил Зарубин, глядя на быстро мелькавшие за стеклом иллюминаторов стайки рыб.

– Сейчас с небольшой. Километров десять – двенадцать в час. А вообще крейсерская скорость этого автобуса тридцать километров под водой и до пятидесяти на поверхности.

И, как бы в подтверждение слов Дубравина, подводный автобус пошел быстрее. Проплывавших за бортом рыбок уже нельзя было различить. Они мелькали сплошными серебристыми полосками.

Старшина снова включил внутренний свет.

– Он один управляет кораблем? – Зарубин кивнул в сторону кабины старшины.

– Да.

– А кто же обслуживает дизели?

– Вы думаете, что кроме электромоторов на автобусе есть двигатели внутреннего сгорания?

– Да.

– Нет. Мы обошлись одними электромоторами.

Зарубин вопросительно посмотрел на Дубравина.

– Видите ли, наши электротехники нашли способ аккумулировать огромные количества электроэнергии в небольших по размерам аккумуляторах. Например, на этом кораблике можно совершить кругосветное подводное путешествие без зарядки аккумуляторов…

– Подходим к первому землесосу, – раздался голос старшины в репродукторе.

– Подымемся туда. – Виктор Дубравин показал наверх.

Кабина управления была слабо освещена. Старшина, держа руки на рычагах управления, следил за экраном, на котором было видно все, что находилось впереди судна. Зарубин с интересом всматривался в землесос, похожий на громадное чудовище с горбатой спиной. Было видно, как фреза землесоса вгрызлась в грунт. Медленно двигались гусеницы. Землесос постепенно увеличивался в размерах, занимая все большую и большую часть экрана.

Подводный автобус зашел с задней стороны землесоса и, медленно приблизившись к нему почти вплотную, опустился на его направляющие фермы.

Зарубин почувствовал легкий толчок: автобус своей носовой частью уперся в корпус землесоса.

– Есть, – сказал старшина.

– Сейчас мы соединимся с землесосом, – сказал Зарубину Дубравин.

Старшина переключил сначала один, затем второй рычаг и, когда на щитке зажглась зеленая лампочка, сказал:

– Готово.

Все трое спустились в пассажирскую каюту. Виктор Дубравин, пройдя в носовую часть, толкнул круглый люк, который плавно открылся. Вслед за Дубравиным Зарубин вошел в цилиндрический переходный тамбур, кончавшийся вторым люком. Под ногами было сыро: еще минуту назад здесь была вода. Дубравин потянул скобу люка. Вход в землесос был открыт.

В небольшом темноватом от машин помещении землесоса ровно гудели электромоторы. Дубравина, Зарубина и сопровождавшего их старшину встретили два человека, одетые в чистые синие комбинезоны. Это был экипаж землесоса.

– Ну как, товарищ Дерябин, дела? – Дубравин протянул руку начальнику смены.

– Все в порядке, Виктор Николаевич. – Дерябин быстрым взглядом окинул Зарубина. – Грунт мягкий. Подаем в час пятьсот кубометров породы.

– А не закупорите трубопровод?

– Это исключено. Гидромассу хорошо перемешиваем, а вязкость держим не выше предела.

– Коля, скажи насчет обязательств, – подтолкнул Дерябина стоявший сзади рабочий.

– Что такое, товарищи?

– Неправильно организовано у нас соревнование, Виктор Николаевич.

Дерябин вытащил из кармана в несколько раз сложенную газету, развернул:

– Вот здесь объявлены условия соревнования экипажей землесосов. Вот видите, и заголовок дан: «За один миллион кубометров гидромассы в месяц».

– Ну и что же тут плохого? – спросил Дубравин.

– Как что! Допустим, наш землесос дает девятьсот тысяч, а соседний – миллион. Выходит, что они лучше работали. А если в наших девятистах тысячах чистой породы двести тысяч, а в их миллионе только сто тысяч, тогда как? Кто лучше работал? – Дерябин выжидательно посмотрел сначала на Дубравина, потом на Зарубина.

– Вот мы и предлагаем соревноваться не за миллион кубометров гидромассы, а за двести пятьдесят тысяч чистой породы, – сказал рабочий.

Дерябин подал Дубравину листок бумаги, сложенный вчетверо.

– Передайте, пожалуйста, в редакцию, пусть напечатают.

Виктор пробежал глазами по листку:

– Правильное предложение.

«Как он свободно здесь себя чувствует», – подумал Зарубин, наблюдая, как Дубравин, деловито осмотрев все механизмы, заглянул в вахтенный журнал. О себе он этого сказать не мог. Сознание, что небольшой мирок находится под двухсотметровой толщей воды, угнетало его. Такое же чувство он испытал, когда впервые спустился в угольную шахту. Тогда ему казалось, что миллионы тонн породы, смяв крепление, безжалостно раздавят его. И сейчас он недоверчиво, со страхом смотрел на ребристые станки цилиндрического корпуса землесоса.

Зарубин в душе обрадовался, когда Виктор Дубравин сказал ему:

– Ну что ж, двинулись дальше.

Один за другим объехали все землесосы северной стороны. В последнем, спущенном на дно только