Ледяной остров - Алексей Иванович Кудашев

Где-то вверху бушевал шторм, здесь же, на глубине, было тихо. Зарубин все чаще посматривал на часы.

– Спешите? – Дубравин заметил нетерпение корреспондента. – Что же нам придумать? Отвезти вас обратно в порт?

– Не надо, Виктор Николаевич. Зачем же вам терять время?

– Знаете что? Сейчас половина третьего. В три вахта меняется. Закончим опробование, и я поеду на южную сторону, а вы оставайтесь здесь, ждите смены.

Зарубин остался. В ожидании подводного автобуса он разговорился с начальником смены Горячевым. Это был крепкий молодой человек с копной рыжих волос. Комбинезона он не признавал: на нем была матросская тельняшка и брюки-клеш.

– Вы моряк? – спросил Зарубин.

– Да. Служил в подводном флоте, – с гордостью ответил Горячев.

– Ну, так вы в родной стихии!

– Да как вам сказать… Не совсем. Я люблю, как поется в песне: «Нынче – здесь, завтра – там», а тут вот сиди на месте, – сказал Горячев.

– Вася, подай вперед фрезу, фрезу! – вдруг крикнул он своему помощнику, сидевшему у пульта управления. – Разве не видишь, что насос подает одну воду? – И, обернувшись к Зарубину, сказал: – Это мой помощник Вася Сыров. Хороший парень, но неопытный еще, первый день работает, да, кажется, еще и боится. Ничего, привыкнет. Я тоже труса праздновал, когда первый раз попал на подводную лодку.

Зарубин чуть было не признался, что и ему страшно, но Горячев встал и подошел к пульту управления.

– Вася, пусти-ка, – сказал он. – Вот видишь, ты подал фрезу вперед, а козырек карьера забыл обработать. Он может обрушиться и смять приемную трубу. Потом движения фрезы надо сочетать…

Тяжелый удар потряс землесос, заскрежетал металл по металлу. Погас свет. Плавно затих шум двигателей. Наступила мертвая тишина.

– Что это? – испуганным голосом спросил помощник Горячева.

– Спокойно, Вася. Не надо паники. Сейчас узнаем.

Горячев, стараясь быть спокойным, сказал:

– Принеси-ка мне, Вася, фонарик. Он там, в носовом отделении, под бушлатом.

– У меня есть спички. – Зарубин потряс коробкой.

– Отставить спички! Каждый лишний грамм кислорода нам может пригодиться.

– Я не нашел, Ваня, – тихо сказал вернувшийся Сыров.

– Эх ты! Ладно, я сам. Ты садись. – Горячев, найдя руками Сырова, усадил его рядом с Зарубиным.

Томительно тянулось время. Зарубин слышал, как в носовой части Горячев шаркал ногами, постукивал, но больше всего он слышал удары собственного сердца, которое, казалось, готово было выпрыгнуть.

– Страшно, – шепотом сказал Сыров.

– Чего это ты, Вася, вдруг испугался? – Голос Горячева прозвучал где-то совсем рядом. – И я, брат, не нашел своего фонарика.

Горячев долго ходил по землесосу, ощупывая окружающие предметы, постукивая по ним чем-то металлическим. Потом, вернувшись к Зарубину и Сырову, тихо сказал:

– Электролиния повреждена, аккумуляторы не работают, телефонная связь прервана, подачи воздуха нет. Аварийная гондола, кажется, в исправности, но воспользоваться ею мы не сможем. Наверху шторм, и если после первых же ударов о ледяную стену острова она не пойдет ко дну, то все равно нас превратит в отбивные котлеты. Потом, нас трое, а она рассчитана только на двести килограммов. В тебе какой вес, Вася?

– Во мне? Шестьдесят шесть.

– А в вас, товарищ корреспондент?

– Шестьдесят четыре.

– Ну вот, видите, уже сто тридцать, да мне Бог послал девяносто два килограмма. Итого: двести двадцать два.

– Значит, это конец, Ваня? – еле вымолвил Сыров.

– Зачем же так мрачно смотреть на жизнь? Нас не оставят без помощи. Кроме того, есть еще одна возможность выбраться отсюда.

– Какая? – спросил Зарубин.

– Обычным путем, через переходной тамбур. В четыре часа к нам придет автобус, и мы поедем обедать.

– Но сейчас уже четверть пятого, – сказал Зарубин, посмотрев на светящийся циферблат часов.

– Да, пора бы уже. – В голосе Горячева Зарубин уловил тревогу. – А ну-ка, тише. Вы ничего не слышите?

– Нет.

– И я ничего.

– Мне кажется, я слышу шум винтов. Да, совершенно верно… Слышите?

Сейчас и Зарубин с Сыровым слышали за стенкой еле уловимый шум, который постепенно усиливался.

– Значит, мы спасены! – радостно крикнул Сыров. – Правда, Ваня?

– Да, конечно, – неуверенно ответил Горячев, прислушиваясь.

Шум винтов то усиливался, то затихал, то был слышен справа, то слева, то спереди, то сзади, то над землесосом.

– Почему же он не соединяется с нами? Почему?

– Не знаю, Вася. Значит, не может.

Наступила гнетущая тишина. Был слышен только затихающий шум винтов удаляющегося автобуса…

Глава тридцатая

Сражение людей со стихией приближалось к концу. Лишь небольшой пятачок чистого льда сверкал на северо-восточной оконечности острова. Наступление на этот пятачок шло с трех сторон. Прохоров весело ободрял товарищей, стараясь перекричать шум бушующего моря и завывание ветра. Старый мастер поспевал всюду.

– Что здесь у вас случилось? – подбежал он к работающим на береговом участке.

– Арматуру не подвезли.

Оглянувшись на штабели рулонов металлических сеток, возле которых стоял трактор, мастер кинулся туда.

– Что такое? – спросил он у тракториста.

– Прокладку пробило.

– Эх, некстати! – огорчился мастер, оглядываясь по сторонам, словно ища помощи. – Сейчас…

– Что сейчас? – спросил тракторист.

Но Прохоров уже не слышал вопроса: он бежал к бульдозерам, стоявшим невдалеке.

– Ребята, выручите! – взмолился он. – Перебросьте мне вон ту арматуру на лед, а то работа стоит.

– У нас не транспортные машины, – сказал черный от загара, похожий на цыгана юноша.

– Обращайтесь к бригадиру, – сказал другой.

– А где бригадир?

– Вон идет.

– Копылов ваш бригадир?

– Да.

Прохоров кинулся навстречу Копылову:

– Слушай, Борис, будь другом, выручи. Дай мне одну машину арматуру перебросить вон туда.

– Не могу, Егор Егорович, сейчас Горячев звонил с семнадцатого землесоса. Начнут подавать грунт – только успевай поворачиваться.

– Ну, дай хоть на пару рейсов, а там я какой-нибудь выход найду.

– На пару рейсов, говоришь? Ну ладно.

– Вот спасибо!

– Костя! Иванцов!

– Я слушаю, – подбежал юноша, похожий на цыгана.

– Перевезешь Егору Егоровичу арматуру.

– Хорошо.

И через пять минут, взяв на буксир нагруженную тракторную тележку, Иванцов на полной скорости ехал к кромке бетонного поля.

– Костя, на лед не съезжай! – крикнул Иванцову тракторист, оставшийся у неисправного трактора.

Но Иванцов не расслышал предупреждения. Когда он подъехал к кромке бетона, Прохоров ему показал на лед:

– Давай прямо туда.

И Иванцов, не сбавляя скорости, помчался по льду. Лихо развернувшись, он собирался спрыгнуть на лед, но заметил, что бульдозер вместе с тяжело нагруженной тележкой боком с прежней скоростью продолжал скользить на ребристых гусеницах к крутому берегу. Иванцов растерялся. А когда он сообразил, что надо делать, было уже поздно. Тележка, докатившаяся первой до крутого спуска, потянула за собой бульдозер, Костя еле успел спрыгнуть на лед. Из-за шума волн, с грохотом разбивавшихся