Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

– Ты не виноват, Бен. Ты ни в чем не виноват. Мы выберемся отсюда, обещаю.

– Как? Где Дин?

– Он придет, золотко. Он придет, – Лизе только оставалось надеяться, что она права.

* * *

Дин вернулся в помещение, где осталась машина Перри, открыл багажник и с облегчением увидел, что его сумка там. Дин вытащил два обреза, убедился, что они заряжены настоящими пулями, а потом, сверяясь с лежащими на соседнем сиденье планами, ехал, пока не добрался до нужного места. Теперь, когда у него был план, головная боль стихла, ощущался новый прилив энергии. Дин выехал с парковки и направился к хозяйственной постройке. Внутри обнаружились цистерны с удобрениями, бензином и другими химикатами – все то, что техобслуге полагалось держать наверху, выстроилось до самого потолка. К счастью, сегодняшний день не был днем борьбы с сорняками, так что здание пустовало. Дин поспешно загрузил в багажник цистерны с бензином и мешки с удобрениями и со всем этим богатством вернулся в гараж. Миновав обе двери, Дин понадеялся, что его расчеты верны, включил фары и въехал в грязный туннель. Для разворота пришлось притормозить: стены не оставляли особого простора для маневров. Затаив дыхание, Дин вывернул руль. Автомобиль вильнул задом и проскочил вперед. Ухватившись покрепче за руль, Дин нажал на газ и ворвался в залу, прямо в толпу ведьм. Он остановился прежде, чем въехал в костер. Какофония воплей потрясла каменные своды. Сдвинув панель, Дин выбрался на крышу машины и открыл огонь. Ведьмы, молодые и старые, бросились к автомобилю, растянув губы в рычании. Дин отстреливался.

Констанс замолчала и бросила на него разъяренный взгляд. Трое здоровенных рабочих направились к машине. Одного Дин уложил, но оставшиеся стянули его за ноги, и он приложился спиной с двухметровой высоты. Констанс сошла с возвышения и стала над Дином.

– Мне та рекламка к «Голодным сучкам»[100] не понравилась, – съязвил он. – Так что, может, отодвинешься?

Констанс пнула его в ребра, и Дин, перекатившись, сплюнул кровью.

– Не смешно, – сказала она. – Но чудесно, что ты заглянул. Очень разумно, что потомок тех, кто сорвал мою предыдущую попытку, станет жертвой, и на этот раз у меня все получится.

Дин поднялся на четвереньки, еще раз сплюнул красным и посмотрел на Конни снизу вверх:

– Не знаю, что ты курила, – прохрипел он. – Но идея поднять Люцифера – самая худшая из всех, что мне доводилось слышать. Уж поверь мне.

– А тебя и не спрашивают. Все, что мне нужно, – твоя кровь. Привяжите его с остальными, – приказала она.

Здоровяки схватили Дина за ноги и оттащили в угол, где он, к своему облегчению, увидел Лизу и Бена. Хоть и закованные, они были живы и, по всей вероятности, невредимы.

– Это вот так ты решил нас спасти? – осведомилась Лиза. – Въехать в набитую ведьмами пещеру без подкрепления?

– У меня не было выбора, Лиза. Брат бы подстраховал, так его нет. А случай не тот, чтобы просто пойти и кого-то нанять.

Рабочие приковали Дина к стене и отошли.

– Все нормально, – утешил Дин, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – У меня есть одна идея.

– Что-то мне так не кажется, – вздохнула Лиза.

Глава 38

Констанс снова поднялась на край возвышения, попросив тишины, воздела руки и заговорила. Ее холодный голос звучал громко и отчетливо, отражаясь от стен:

– Сестры мои, мы ждали годы, и вот наше ожидание близится к концу. Наши великие Принцы восстанут и сотворят мир по своему подобию. Да воцарится тьма. Нам больше не придется таиться. Сестры, с той поры, как мы пришли на эти земли, мы страдали и скрывались, не получая ни полагающегося нам уважения, ни великолепия. И вот, три столетия спустя, все идет, как полагается: шестьдесят шесть печатей сломаны, и, хотя Принц Юга вернулся в Преисподнюю, его воскрешение не за горами. Мы, наконец получили темную силу и сможем сотворить Новый Мир, в котором мы заживем свободно, без оков света и набожности. И мы идем, распространяя перед собой мрак, словно семя, дорогие сестры, мы – избранные королевы тьмы. Мы захватили власть. Мы – супруги четырех Принцев, и они примут наши требования и создадут мир мрака, прогнав свет. Принесем же первую жертву.

Под сводами залы раздался вопль. Девушку, наверное, ту самую, которую объявили в розыск, затащили на возвышение. Читая заклинание, Констанс в одну руку взяла длинный нож, а второй наклонила девушку, удерживая ее за шею, над большой медной чашей.

– Бен, закрой глаза, – приказал Дин. – Живо.

Мальчик крепко зажмурился. Девушка продолжала кричать, а голоса ведьм сделались громче, и между стенами ходило такое эхо, что шум стал невыносимым. Дин попытался сдвинуться ближе к Бену, которого буквально колотило от страха. Взглянув на Лизу, он увидел, что глаза ее полны слез. От ощущения вины сдавило в груди: как же он мог допустить подобное? Констанс тем временем перекрикивала слаженный хор и истерические вопли жертвы:

– Мы взываем к четырем Принцам Тьмы! Властители Ада, сыны тьмы, сбросьте свои потусторонние оковы. Мы взываем к вам и велим вам восстать. Получив эту живую кровь, явите себя! Получив эту жертву, явите себя! Приди, Велиал! Приди, Велиал!

Девушка трепыхалась, как ягненок, но Констанс крепко сжала ее шею и одним точным движением ножа перерезала ей горло от уха до уха. Лиза вскрикнула и уронила голову на грудь. Тело девушки, которую Констанс держала за волосы, завалилось вперед, кровь хлынула из зияющей раны в чашу, на губы плеснула пара ярко-красных капель. Ведьма снова возвысила голос:

– Велиал, я призываю тебя! Я подняла тебя! Я твоя Королева, я привязываю тебя к этому миру.

Зал загудел, с потолка посыпались камешки.

– Что происходит, Дин? Кого она имеет в виду под принцами тьмы? Люцифер идет? – прошептала Лиза.

Дин бросил на нее взгляд.

– Мы поэтому здесь? Ты это хотел попробовать? Поднять Люцифера и вернуть Сэма? – Лиза сыпала вопросами, расширив глаза от страха и недоверия.

– Проскальзывала такая мыслишка, – признался Дин.

– Ты свихнулся? Я знаю, что ты скучаешь по Сэму, но ты и вправду был готов пойти на такое?

– Я понятия не имел, что нужно приносить кого-то в жертву… я бы никогда такого не сделал. Ты же знаешь, да?

Лиза отвернулась:

–