Кроу неуловимый - Артем Каменистый

Вот и приходится придумывать контрмеры, используя любую возможность.

Я прямо сейчас над ними голову ломаю, рассеянно поглядывая в ту сторону, где по данным разведки располагается ближайший вражеский отряд. Ничтожная кучка фуражиров, не больше полусотни самых заурядных солдат. Добыча даже не лёгкая, а смешная, и это настораживает.

Что такие слабаки делают в местах, где гибнут сотнями настоящие воины? Они ведь не могут не знать о том, что на западе стало слишком горячо.

Не надо считать врагов неразумными созданиями, если не хочешь, чтобы они тебя наказали за неверные представления. Эти фуражиры могут быть не теми, кем кажутся, или их выставили в качестве кусочка сыра в мышеловке, где сжатыми пружинами затаились «невидимки».

По слухам, на Большом юге имеются уникальные спецы, способные даже чёрную кварту укрыть посреди чистого поля. А здешние леса густы; местность часто осложнена мелкими озёрами и болотами, располагающимися среди обширных камышовых зарослей; дорог и троп здесь превеликое множество и далеко не все они отмечены на картах. Чтобы надёжно перегородить весь этот лабиринт от моря до гор, ассиопцам придётся согнать половину армии. Вряд ли они на такие меры пойдут, так что ограничиваться лишь тысячными толпами солдат в заметных заслонах не станут, нам стоит ждать от них более хитроумных действий.

Как это часто бывает с Гуинпленом, возник он неожиданно там, где ему не место. Но так как это не кто-нибудь, а сам «мистер улыбка», я на него внимания не обратил.

Он у нас почему-то появляется когда угодно и где угодно, причём обычно никто ничего на это не говорит. Сам не знаю, как у него получилось стать привычной деталью нашего пейзажа.

Гуинплен даже на военные советы проникать умудряется, и, по-моему, это единственное место, откуда его выпроваживают.

Да и то не всегда.

Нет, мы ему, разумеется, доверяем. Ну а как иначе? Он и делами доказал преданность, и, как-никак, самую жёсткую клятву дал (причём не просто добровольно, а сам настаивал). Все прочие обычно ограничивались стандартно-упрощённой формой, что допускает чуть больше вольностей.

Но клятва клятвой, а на военном совете простому сержанту делать нечего.

И всё же Гуинплен моё внимание сейчас привлёк. Потому что не просто так мимо прошмыгнул или где-то в уголке засел, а целенаправленно направился ко мне.

— Простите, господин! Мне очень кое-что нужно! Простите!

— Чего тебе, Гуинплен?

— Я должен вам кое-что рассказать.

— И о чём же ты хочешь поговорить? Определился, наконец, с наградой, которая тебе полагается за тех убийц?

— Нет, господин. То есть да… И да и нет… Господин, вот, взгляните, прошу вас.

Солдат присел, положил на землю небольшой мешок, раскрыл его.

— Господин, это те трофеи, которыми ПОРЯДОК наградил меня за тот бой, где мы стреляли по палаткам и жгли большие катапульты.

Я одобрительно кивнул:

— Выглядит неплохо. Поздравляю с хорошей добычей.

— Да, господин, добыча хорошая. Даже очень хорошая. В том бою от моего арбалета приняли смерть семьдесят девять врагов.

— Сколько⁈ — изумился я.

— Семьдесят девять. Так ПОРЯДОК после боя мне нашептал.

— Звучит, как бред…

— Господин, простите, но я говорю правду. Вы же знаете, я не могу вас обмануть, строгая клятва не позволит.

— Да как тебе болтов хватило на такую толпу? — спросил я недоверчиво.

Клятва, конечно, жёсткая, но кто знает, может по мелочам можно выходить за её границы. Мне ведь функционал не всегда понятен.

— Я всегда беру их больше, чем другие, — ответил Гуинплен. — А тогда нам сказали, что врагов будет много, я взял ещё больше. Я может и не выгляжу крупным, но я сильный, я бы ещё мог утащить, если бы знал, что их окажется настолько много, и что нам позволят стрелять в них так долго.

— Да уж… Ты что, во всех случаях стрелял лишь в тех южан, которые на виду бегали? Ведь большую часть болтов стрелки выпустили вслепую.

— Вначале мы били зажигательными. Хотели сжечь эти грязные палатки и шатры. И я тоже бил вместе со всеми. Но попадал не только в палатки, а и в людей. Часто попадал. Так ПОРЯДОК сказал. От огненного болта человек сразу сильно загорается и мечется от боли, поджигая всё вокруг. Так что если надо больше пожаров сделать, бить надо по людям которых видишь или не видишь.

— Не понял последнюю фразу, — сказал я.

— Господин, я пока никому не говорил, но после битвы Трёх королей у меня появилась особая способность. ПОРЯДОК наградил. Он сказал мне, что я выжил там, где должен был умереть, и после такого я иногда могу становиться счастливчиком. Когда нам приказали стрелять навесом просто по скопищам палаток и шатров, я решил, что это неправильно. Болты очень хорошие и дорогие, нельзя их вот так просто разбрасывать. И я эту способность использовал. Её хватает ненамного, ну так мы и стреляли не так уж и долго. Многие мои болты попадали в людей, которых я даже видеть не мог. Их сам ПОРЯДОК направлял. Вот так и получилось семьдесят девять.

— Гм… Интересная способность…

— Да, господин, полезная очень. Не будь её, я бы так много врагов не убил.

— Да уж, я бы от такой не отказался…

Глаза Гуинплена воодушевлённо вспыхнули:

— Господин, вы можете забрать мою жизнь! Если ПОРЯДОК смилостивится, эта способность достанется вам.

Я покачал головой:

— Да ты и впрямь сумасшедший, ты псих похлестче Арсая. Приятно, конечно, видеть такую преданность, но впредь следи за тем, что говоришь. В моём войске никто никого за способности убивать не будет. Никто и никогда. Мы не южане, мы не станем грызть друг дружку за горсть трофеев.

— Простите, господин. Я просто подумал, что вы маг с сильными навыками, вы с моей способностью сможете убивать так много врагов, что ПОРЯДКУ будет трудно их считать.

— Я и без неё прекрасно справляюсь с врагами, так что оставь для себя и больше не заводи такие разговоры. И да, а что ты, собственно, хотел, Гуинплен? Для чего подошёл? Просто похвастаться добычей и предложить себя убить ради возможной передачи ценного навыка?

Тот покачал головой:

— Нет, господин, я вообще хвастаться не собирался. Как-то само получилось. Пришлось сказать и показать. Простите меня. Господин, я хотел вам все эти вещи