Иной путь хищника - Анатолий

— Рыжий полчаса будет лежать на улице, потом придёт в себя. А паренёк сейчас, скорее всего, уже пошёл отстирывать портки, живой и здоровый.

— Чайнатаун, — сказала она тихо. — «Золотой лотос». Лавка на Пендер, между Колумбия и Каррал. Спроси Вонга. Не заходи с переднего — заходи с переулка. И не приходи после полуночи. Вонг не любит, когда приходят после полуночи.

— Спасибо.

— Тебе спасибо, пиво за счёт заведения, — сказала она и отошла.

«Золотой лотос» оказался не лавкой, а тем, что Кай про себя назвал «барахолкой». Узкая витрина, в витрине — чайные сервизы, фарфор, лакированные шкатулки и ещё куча всяких мелочей. Ну и да, дверь — сзади, через переулок, была, как и сказала Ро. Постучал три раза, и открыл старик — китаец (ну, собственно, а кто ещё? Не чукча же), маленький и сухой, в сером халате. Лицо как в тех аниме-мультиках, такое плоское и всё в сеточках морщинок, глаза, рот — сплошь чёрточки. Даже глаза, которые всё-таки я разглядел, и те — как бусины, чёрные и блестящие. Дед был совершенно не испуганный и не удивлённый при виде великолепного меня. Стоял как оловянный солдатик и зыркал оценивающе.

— Вонг? — спрашиваю его.

— Ты кто?

— Мне нужны бумаги.

— Кому? Откуда? Зачем?

— Мне. От ниоткуда. Чтобы жить.

Аж самому себе втащить захотелось от нашего разговора, если честно.

Вонг смотрел. Долго. Потом — отступил, пропустил внутрь.

Комнатка была маленькая, заставленная всяким, на мой взгляд, хламом, и оттого тесная. Чай, травы, коробки, бумаги. Бумаг было просто до едрени фени и разных форматов — стопки каких-то заявлений, пачки, пакеты, бланки, короче, глаза разбегались. А на стене — каллиграфия и два иероглифа, которые смог прочитать: «долг» и «польза».

— Садись, — сказал Вонг.

Присели, Вонг — напротив, за столом, на котором лежала лупа, пинцет и несколько печатей: красных, резиновых, с иероглифами и латиницей.

— Мне нужно свидетельство о рождении, — говорю сходу, без разговоров о погоде. — Британская Колумбия. И — всё, что из этого следует.

— Свидетельство — можно, — сказал Вонг. — Вопрос — какое. Чужое, на существующего человека — рискованно. Если он жив и объявится — будут вопросы. На умершего — если смерть не зарегистрирована — можно, но нужно знать, кто умер и где его свидетельство. Новое — «отложенная регистрация» — можно, но нужны свидетели. Два. Которые подтвердят, что знают тебя с рождения. Или — с детства. Лица, имена, адреса. Проверять, скорее всего, будут — звонком или письмом. Но проверят.

— Свидетели? — Кай подумал. — А если свидетели — здесь, в Ванкувере? В Чайнатауне?

Вонг поднял бровь — едва заметно, но Кай увидел.

— В Чайнатауне все знают всех. Если двое скажут, что помнят тебя мальчишкой, — клерк поверит. В Чайнатауне в сороковых и пятидесятых рождались дома, не в больницах. Регистрация — была, но не всегда. Отложенная регистрация — не экзотика. Клерк видел десятки. Но… — он помолчал. — Свидетели должны быть настоящими. Не актёры. Люди, которые, если клерк позвонит, скажут то же, что сказали бы тебе. И не передумают.

— Сколько?

— Свидетельство — пятьсот. Свидетели — по сто каждому. SIN — ещё двести, после свидетельства. Водительские права — сто пятьдесят. И — моё время. Двести. Итого — тысяча двести пятьдесят. Канадских.

Кай прикинул. После грабительского обмена в Чайнатауне у него было около четырёхсот канадских долларов, плюс ещё немного американских, которые можно было обменять. Итого — может, пятьсот-шестьсот. Не хватало.

— У меня есть пятьсот, — сказал он.

Вонг не изменился в лице.

— Пятьсот — свидетельство и один свидетель. Второго — найдёшь сам. SIN — когда будет свидетельство и деньги. Водительские — потом. Или — работаешь на меня. У тебя руки есть, лицо есть, ты не наркоман, не пьяница. Мне нужны люди, которые могут… доставлять. Не спрашивая, что и зачем.

— Доставлять что?

— Это — не твой вопрос. Твой вопрос — «да» или «нет». «Да» — свидетельство через неделю, SIN — через две, водительские — через месяц. «Нет» — дверь открыта, забудь, что был здесь.

Мысли закрутились в голове. Работать на Вонга — значит быть связанным, это минус. Быть должным — это тоже минус. Но он ведь сам хотел тут задержаться и разнюхать местность? Деньги за «доставку» тоже были бы весьма кстати. Не только на документы — на жизнь. На еду, на жильё, на дорогу. Канада большая, а он пока на своих двоих.

— Что доставлять и куда? — спросил Кай.

Вонг улыбнулся. Впервые. Нешироко — уголок рта, тень.

— Чай, — сказал он. — Травы. Иногда — письма. Иногда — посылки. Из точки А в точку Б. Без вопросов, без лишних глаз. Ты — подходишь. Лицо азиатское, в Чайнатауне не выделяешься. В порту — тоже. Руки — сильные. Ходишь — тихо. Я вижу.

— Хмм. Ты видишь много для того, кто продаёт чай.

— Я продаю не только чай, — сказал Вонг. — Но это — тоже не твой вопрос. Твой вопрос — «да» или «нет».

— Да, — сказал он.

— Хорошо, — Вонг встал. — Имя. Какое имя ты хочешь на свидетельстве?

Он не думал особенно, ему не нужно придумывать, оно у него есть — своё. Итсу ярко предстала в голове, она положила руку ему на щёку и сказала: — Я назвала тебя…

— Кай, — сказал он. — Кай Ясу. Корейское. Мать — китаянка, отец — кореец. Родился в отдалённом посёлке, в северной Британской Колумбии. Домашние роды, не зарегистрированы вовремя. Отложенная регистрация.

Вонг кивнул.

— Возраст?

— Двадцать четыре.

— Год рождения?

— Тысяча девятьсот сорок седьмой.

— Двойное имя — корейское и китайское. Родители — иммигранты. Посёлок — без больницы. Отложенная регистрация. Правдоподобно. — Вонг записал. — Свидетели — два. Один — я. Второго — найду. Старик из Чайнатауна, который помнит «семью Ясу» из Принс-Руперта. Не придётся даже врать — просто вспомнит то, чего не было. Это его работа.

— А если клерк позвонит в