Роанна. Тяжесть Короны - Виктор Постоенко

— Да, конечно, я сама их туда проведу. А вы пока встретьтесь с теми, кто вас ожидает.

По докладу Кэтрин и Ило, у моего дворца собрались почти все прибывшие со Старого света. Офицеры из генерального и Морского штабов, пришел сам адмирал Дойл с офицерами.

Неужели у них такая сильная католическая вера, что убеленные сединами воины опускались на колени перед кардиналом, а он, наклоняясь к ним, тихо с ними о чем-то разговаривал. С каждым. С Хьюзом я решила разобраться позже.

Через час в сопровождении шести монахов я уже шла к своему дворцу. Они были все как на подбор. Суровые мужчины лет за шестьдесят, скорбные лица, умные строгие глаза.

Обыкновенные суконные коричневые сутаны, на ногах поношенные кожаные сандалии, на груди у всех дешевый крест. У кого металлический с распятием, у кого просто деревянный. По дороге только один из них спросил меня, как ведет себя тело императора. Ему ответил шедший с нами же доктор Бактлер. Священник задал ему еще несколько вопросов.

Они все вместе осмотрели моего супруга, открывали ему глаза, потом один из них уколол его иголкой в ногу в нескольких местах. Удовлетворительно хмыкнул, они все переглянулись.

Потом спросили разрешения, могут ли они в этой комнате помолиться за здоровье Императора. На что я ответила, что уже молилась за него, каждый вечер молюсь, причем вашему Богу, но не помогает.

— Но вы же не христианка, Ваше Величество. Бог конечно Вас слышит, и принимает все Ваши молитвы. Поэтому Император и жив до сих пор. Но может Бог чего-то ждет от Вас? Нет, не жертвы, а какого-то решения, не думали об этом?

Как он ловко, при этом мягко и аккуратно пнул меня, мол ты же не принадлежишь к нашей церкви, Бог слышать то слышит, но увы, сделать ничего не может, так как он не твой Бог.

Смелый мужик, я даже не знаю, кто решился бы такое сказать Императрице чужой страны, которая должна решить вопрос о твоей дальнейшей судьбе. Значит действительно не боится в этой жизни ничего. Я зауважала его.

Потом кивнула головой. Они достали из заплечных мешков несколько свечей, вставили их в подсвечники, кстати наверно очень дорогие, искусной работы, и скорее всего золотые.

Пять монахов разошлись в разные стороны от ложа, и сцепив руки на животе, мягко опустились на колени, склонив головы. Шестой, тот, что ранее со мной говорил, расставил подсвечники вокруг постели на полу, на столе, на полке, в голове ложа, зажег свечи, достал из своего мешка потрепанную Библию, встал в изголовье кровати и стал читать молитвы.

А священники, стоящие на коленях, повторяли за ним в конце каждой фразы — аминь, и шептали молитвы вслед за ним. Я так же опустилась на колени в голове ложа, не знаю, что меня заставило, что-то такое непонятное внутри меня самой. Как бы внутренний голос приказал. У дверей следом за мной опустились на колени Кэтрин и Элора.

Голос монаха был то тихим, то внезапно становился громким и буквально возносился к потолку. У него был мощный баритон, и умение говорить так, что в груди все аж перехватывало, и я иногда даже переставала дышать.

Я не знаю сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, то увидела, что сзади меня стоит и молится доктор Бактлер, а рядом со мной сам кардинал. Как простой монах. На коленях, склонив голову, и повторяя за читающим нараспев молитву, ее слова.

Свечи опять сгорели полностью, один из монахов тихо встал и заменил их на новые. А священник продолжал читать молитвы, одну за другой. Я мало что понимала, они были на латинском.

Но аминь повторяла следом. И внутри меня росла уверенность, что сегодня что-то произойдет. Было такое впечатление, что даже тени в углах комнаты внезапно куда-то пропали.

Внезапно священник резко возвысил голос, это уже был даже не голос, а как будто раздался трубный глас. Меня пробрала дрожь, по спине побежали мурашки. Внутри все аж задрожало. Я почувствовала, что сейчас упаду и зашаталась. Ко мне через всю комнату метнулась Кэтрин и поддержав меня за плечи, опустилась рядом. Я продолжила молиться.

Очнулась я от громкого шепота Кэтрин

— Госпожа, его рука, посмотрите на его руку — взволнованно шептала она. Кисть левой руки Райана сжалась в кулак, потом разжалась, я метнулась к нему, но стоявший уже слева от меня на коленях кардинал ловко поймал меня и усадил обратно

— Ваше Величество, мы все это видели, ждем, сейчас только ждать — шепнул он.

Прошел еще час или больше. Я увидела, как Ило, неизвестно, когда вошедшая в комнату, приоткрыла дверь и попросила принести воды. И меня удивило то, что все мои служанки во главе с Инхорой стояли в коридоре на коленях. Ферта принесла стакан воды и подала его священнику.

Я только сейчас услышала, как сел его голос. Он прервался на мгновение, выпил залпом стакан воды, перекрестил Ферту, и продолжил читать далее, перелистывая одну за другой страницы книги.

Его голос был монотонен, мы повторяли за ним — Аминь, я даже заметила, что это слово произносила и стоявшая уже почти напротив меня на коленях Ило. Девушка также закрыла глаза, прижала руки к груди, и тихо раскачивалась под звуки голоса монаха.

Внезапно он повысил голос, он зазвучал мощно, заставив меня почти остановить дыхание. А потом….

А потом застонал Райан, протяжно и с болью. Монах быстро нагнулся над ним, перекрестил его снятым с шеи простым деревянным крестом, а потом приложил его к губам супруга. И произошло чудо, Райан открыл глаза. Взгляд его был мутным, он видимо не понимал, что происходит и где он. Но он пришел в себя, это сейчас самое главное.

Кардинал встал и попросил всех выйти, теперь больному необходим покой и внимание доктора Бактлера. Священника, читавшего молитвы, его собратья выводили под руки.

Как только он закончил читать, как будто кто-то повернул некий тумблер, и он почти потерял сознанием. Я подошла к кардиналу, положила ему руку на локоть