Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Соло… — выскакивая на берег и отплёвываясь, захныкал Гнус. — За что?

— Ты же просил показать, что будет. Я показал. Ещё есть пожелания?

Пожеланий больше не было. Гнус подошёл к костру, начал раздеваться, чертыхаясь.

— Помоги выжать!

— Сам не маленький.

Из шалаша вышла Эльза в прозрачной сорочке. Посмотрела, что за шум и, виляя бёдрами, направилась к озеру.

Сука!

Не глядя на неё и старясь держаться нейтрально, я громко сказал:

— Две минуты на сборы. Кто не успеет — ждать не буду.

Слово я сдержал, и через две минуты уже шагал по дороге. Первым меня догнал Гнус — мокрый, злой и молчаливый, надеюсь, урок не прошёл бесследно. У поворота, где дорога вплотную подходила к озеру, сидел на корточках Ткач. Тоже мокрый. От берега к дороге вела цепочка тёмных следов.

Эльза догнала нас на подходе к поляне сестёр Пелагатти: на кобыле, в сером балахоне, только капюшон откинут, а на голове причёска из пушкинской эпохи. Верхние пряди завиты и падают на щёки аккуратными локонами, на затылке волосы собраны в пучок и немного взбаламучены. Чуть выше лба — серебряная диадема в виде пшеничных колосков с золотыми усиками. Где она всё это берёт? И главное, когда успевает?

Хотелось спросить, куда она с такой причёской собралась, но побоялся нарваться на холодную брезгливость.

Выйдя на тракт, повернули влево. Ткач сказал, что Ледяной город находится в трёх днях пути на запад. Неподалёку от границы со страной Шу будет поворот к Безропотному перевалу, а там уже рукой подать. Гнус добавил, что никаких поселений впереди нет, только один постоялый двор, где встают на постой торговые караваны и одинокие странники. Если повезёт и народу на тракте будет немного, то следующую ночь можем провести на мягких перинах.

Он думал только о том, чтобы вкусно пожрать и мягко поспать. Мещанская позиция. А мне надо ломать голову над тем, как быть дальше. Слова Ткача о призраках если не пугали, то настораживали. Кто они такие и как с ними бороться? Это магия или нечто более реалистичное?

— Ткач, вы как со своими призраками дрались? Мать рассказывала что-нибудь об этом?

— Они приходили в темноте, всегда в темноте, — лицо сына стало тёмно-синим. — И люди пропадали. Сначала это коснулось тех, кто жил в пещерах и Больших залах. На это не обращали внимания, потому что никто не обращает внимания на слабых, но когда Большие залы опустели, сыны и дочери Ледяного народа задумались. Люди не могут пропадать просто так. В Большие залы ушли отряды боевых магов. Никто не вернулся. Старший Сын приказал поставить у входов заслоны. Через них никто не проходил, но люди продолжали пропадать. Вот тогда и появилось имя — Те, кого никогда не видно. Призраки.

И Гнус, и Эльза слушали Ткача внимательно.

— И долго это продолжалось?

— Сто таймов. Или двести. Или триста. Не знаю. Мать говорила, выжившие ушли из Больших залов в Малые башни. Входы запечатали. Начался голод. Приходилось вскрывать печати и выходить к пещерам, чтобы пополнить запасы еды. При свете дня это было безопасно, но если задержишься — могло стоить жизни.

— Получается, нападения происходили только ночью?

Ткач кивнул.

— А сквозь запечатанные входы призраки пройти не могли…

— Могли. Иногда они прорывались. Смельчаки из боевых магов сдерживали их, пока остальные запечатывали новый вход. Так продолжалось до тех пор, пока от ледяного народа не осталось только семь… — Ткач поднял верхние руки и показал семь пальцев. — Семь сынов и дочерей. Среди них мои мать и отец. Когда отец узнал, что должен родиться я, он велел матери уходить. Это было против наших обычаев, но отец велел, и мать исполнила. Поэтому я родился. А когда научился охотиться, мать вернулась к отцу. Теперь я тоже иду к ним.

Содержательная история. Кое-что она объясняла. Но главный вопрос оставался открыт.

— А твоя мать рассказывала что-нибудь о вещичке под названием осколок Радужной Сферы? Он похож на половинку раковины речной жемчужницы. Это очень важная вещица, именно за ней мы идём в твой город.

Ткач свёл брови, вспоминая что-то.

— Мать говорила, у отца на шее висел кожаный мешочек, в котором хранился талисман ледяного народа. Талисман был сотворён магами прошлого из речного перламутра и отдан нам на вечное хранение.

Речной перламутр, речная жемчужница. Всё сходилось. Задание получалось не то чтобы лёгкое, но и не вот какое сложное. Дело осталось за малым: найти талисман и не попасться на глаза Тем, кого никогда не видно. Призракам.

— И где он теперь?

— Найдём отца, найдём талисман.

— Вряд ли мы найдём его отца, — шепнул Гнус.

— Почему?

— Ты забыл, тела умерших распадаются через несколько часов. Я не уверен, что его отец жив.

Да, если тело распалось на молекулы, то мешочек мог завалиться в какую угодно щель, и мы можем разобрать по кирпичику хоть весь город, но не найдём его. Задачка.

— Любишь ты, Гнус, настроение испортить.

— Если старуха отправила тебя за осколком, значит, она уверена, что ты его найдёшь.

Эти слова прозвучали обнадёживающе. Некоторое время я шёл молча, по-новому обдумывая рассказ Ткача. За один день Ледяной город не осмотреть. Большие залы, Малые башни, пещеры — всё это наводило на мысль, что город размерами не уступает как минимум Кьяваре-дель-Гьяччо. Придётся осматривать его наскоками. Подыскать безопасное место, куда призраки не доходят, и делать вылазки. Всё должно проходить чётко и слажено, а для этого надо распределить обязанности.

Я остановился.

— Всем стоять!

Гнус чуть не воткнулся носом мне в спину, Ткач удивлённо обернулся. Эльза проехала несколько метров вперёд и только после этого натянула поводья, словно сделала одолжение.

— Пришла пора определиться, кто есть кто. Определяю я. Кто не согласен, тот может идти к старухе Хемши. Поняла? — я посмотрел на Эльзу.

Блондинка фыркнула, но злословить в мой адрес не стала. Старуха Хемши не барон Геннегау, её проклятье стоит больше всех денег от фирмы «Ruhezone», и уж тем более никакая фирма из реальности не снимет наложенное проклятье в игровом мире. Её настоящая жизнь зависела от меня, от того, выполню я задание или нет, и я мог, шантажируя, потребовать такого… Наши взгляды скрестились, и Эльза прочла в моих глазах всю плохо скрытую в них похоть.

— Приказывай, мой господин, — пропела Эльза.