Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

рыбу. Принесённое мной продовольствие кончилось быстро. Мало я взял у трактирщика, надо было больше брать. Ткачу дали сырых карасей. Он громко хрустел костями, чешую выплёвывал.

Я есть не хотел, думал о предстоящем деле.

— А где этот Ледяной город находится?

Ответил Гнус.

— Где-то на границе со страной Шу. В горах.

— И кто там живёт?

Гнус пожал плечами.

— Какие-нибудь ледяные люди. А может не ледяные. Об этом городе мало что известно. Он просто есть, а что в нём, кто, сколько — без понятия.

Эльза молча отщипывала от рыбы кусочки мяса, и в разговор вступать не собиралась

— Город Сияющих Ледяных Вершин, — сказал Ткач. — Так он называется правильно.

— Ты откуда знаешь?

— Моя мать родилась там. Она дочь Ледяного города. Ледяной народ — мой народ.

Он откусил голову очередной рыбине и зачавкал.

— Ледяной народ вымер много таймов назад, — скривился Гнус.

— Почему тогда ты сын Снежных отрогов, а не Ледяного города? — спросил я.

— Город попал под власть Тех, кого никогда не видно. Призраков. Мать бежала в отроги. Я родился. Я — сын Снежных отрогов.

— Беженец, — с издёвкой проговорил Гнус.

Я бы на месте Ткача отвесил мошеннику затрещину. Ткач не отреагировал.

— А отец где? Где остальные жители?

— Из города больше не вышел никто. Мать говорила, они пытались отбиться — не смогли. Когда я научился охотиться, мать ушла в город. Хотела узнать об отце. И не вернулась. И мы не вернёмся.

— Что за призраки?

— Не знаю. Мать говорила, что мы воевали долго, но они победили. Они всегда побеждают.

Если бы они всегда побеждали, то уже захватили Игру. Но об этих призраках ничего неизвестно, кроме того, что они владеют Ледяным городом. Ткач уверен, что обратной дороги оттуда нет. Однако она должна быть. Старухе Хемши нет смысла отправлять меня на заведомо невыполнимое задание. Ей нужен осколок.

Костёр начал затухать. Я лёг, положил под голову кулак. Ткач перестал чавкать, Эльза ушла в свой шалашик. Тревожно проблеяла коза Беззубого, и почти тут же чванливый голос гнома позвал её в жилище. Вот же говнюк. Козу зовёт, а нас не пускает.

Хрустнула ветка. В ночи это прозвучало как выстрел. Ко мне кто-то крался. Я снова, вот уже в который раз, чувствовал приближение чужого. Свет от костра порыжел и спрятался, и как я не напрягал зрение, видел только неровную полосу кромок деревьев по другую сторону озера. Ткач лежал неподалёку, посапывал. Он не чувствовал ничего. Гнус… Гнуса не было.

Твою мать… Если это опять зверь, и он уволок Гнуса… Не очень большая потеря, но я к нему привык. Да и не в привычке дело, а в том, что зверь преследовал нас, вернее, меня. Получается, он всегда рядом.

Я достал меч. В темноте сталь отсвечивала лазурным, и разгоняла темноту на метр вокруг. Эта особенность стала проявляться после закалки. С одной стороны, удобно, можно использовать Бастарда в качестве фонаря. С другой — выдавало меня с головой. Противника я не видел, а он мог ориентироваться на свечение.

Я повёл мечом вправо, влево, сделал большую восьмёрку. Свечение стало ярче, видимость улучшилась. С острия сорвался луч и ударил в темноту как прожектор. Заплясали тени деревьев, стоявших в полусотне шагов от берега.

Ночью в ущелье, когда Ткач напал на меня, ничего подобного не было… Странно.

Я осмотрел меч по всей длине. Свечение давал медальон. От него по рукояти на лезвие переходили полосы чистого света, а потом уже клинок окрашивал его лазурью и расширял. Делал ярче, сильнее. Вот в чём его сила. Но что это даст в бою? Будет слепить врага? Вряд ли. Днём я доставал меч — и никакого свечения не было, оно проявляется только ночью, да и то если им вращать. Пока я держал меч неподвижно, лазурь начала тускнеть, и мне снова пришлось прокрутить восьмёрку.

— Туши свет, подёнщик!

Из темноты вышел Гнус.

— Это ты что ли лазишь?

— А ты блондинку искал? Больно ты ей нужен.

Он лёг поближе к тлеющим углям, подставил им спину. Я присел рядом.

— Гнус, а кто такой Чиу? Босс?

— Откуда ты о нём узнал? — поднял голову мошенник.

— Встретился, когда в Кьяваре-дель-Гьяччо ходил.

— Врёшь. Если б ты с ним встретился, то сейчас со мной не разговаривал. Чтобы убить зверя надо… я не знаю… десять чандао в бордовых доспехах, и то не уверен. Или маги из страны Шу. Только у них есть шанс с ним справиться.

— Я не собирался его убивать. Просто видел следы.

— Следы он видел, хе.

Гнус выдохнул и перевернулся на другой бок.

— Странно, — проговорил я.

— Чего тебе странно?

— Вокруг нас звери бродят, призраки. По лезвию бритвы ходим… Ты же дрищ, Гнус. Ветка хрустнет — трясёшься. И до сих пор не сбежал. Чё так?

— Не пришло ещё время бояться, подёнщик, — мошенник зевнул. — Отвали, дай поспать.

— А когда оно придёт?

Гнус захрапел. Притворно. Плевать. Пусть притворяется. Я и без его подсказок знаю, когда оно наступит — время трястись от страха.

Разбудил меня Гнус. Я встал, протёр глаза. Над костром поднималась тонкая струйка дыма и под давлением ветерка уходила к опушке, путаясь в широких сосновых лапах.

— Где Ткач?

Мошенник кивнул в сторону озера.

Затягивая на ходу ремни, я подошёл к кромке. В тридцати метрах от берега Ткач мощно загребал кролем, приподнимаясь над водой на полкорпуса. Плыл быстро, как на подводных крыльях. В четыре руки делать это было не сложно, да ещё магию, наверное, подключил.

Эльзы рядом нет? Нет. Из шалашика донеслось пение. Ещё не выходила.

Я вернулся к костру.

— Гнус, завтрак будет?

— Я тебе не повар. Иди заячью капусту грызи.

С тех пор, как он спас меня после боя под Вилле-де-пойс, его характер испортился. На место послушного подобострастного Гнусика приходил хам, который на одно слово старался ответить двумя, причём в дерзкой форме. Я долгое время терпел, потому что до Кьяваре-дель-Гьяччо мы в определённой степени были на равных. Но после задания бабушки Хемши равность исчезла, и я снова стал начальником.

— Много разговаривать начал. Слышь? Осторожней со словами.

— А то что?

Я дал ему под дых, ухватил за шиворот и как кеглю отправил в озеро. Всплеск воды