Фантастика 2026-90 - Василий Седой

отлавливать адепты. В итоге на земле не останется никого, кто мог бы поднять на нас глаза без нашего одобрения. Это касается пустой серой массы. А та часть, которую займут пришедшие братья, будет с нами. Как сейчас основные тринадцать.

Медленно выдохнув, я незаметно сжал кулаки и спросил:

— А кого будет производить главный сосуд?

Валентин мечтательно качнул головой:

— Мать сосудов начнет рождать от меня оболочки для особых братьев. Это будет многоплодие. Каждый раз естественным способом. Я разработал специальный метод, который использую на ней. Братья войдут в свои дома на стадии внутриутробного развития, чтобы родиться и вырасти в телах для полноценного правления. Наше царство должно умножаться.

Что⁈ Это же сумасшествие… Он хочет оплодотворять эту хрупкую девочку своим древним многоплодием, чтобы темные внедрялись в эмбрионы внутриутробно. Мое сокровище с большим животом полным демонов… Даже думать об этом невыносимо. Это ад на земле. Ад в моей любимой. Ад в душах людей. Нет… Нет, не может этого быть. Так просто не бывает. Это сон. Сон. Сон…

Скрипнув зубами, я что было силы сдавил дернувшийся эмбрион. Нельзя. Сейчас нельзя совершать ошибок. Смотри ему в глаза. Без опаски, свободно. Смотри. Покажи, что ты с ним одной крови. Ты сможешь.

В этот момент в дверь постучали, и вошедший лаборант позвал нас на проблемного донора. Я с облегчением отправился за главой тринадцати, потому что ситуация сменила картинку. Иначе далее могло последовать желание моего брата спуститься в шестой отсек, а я бы не сдержался, и все. Все планы на хорошее будущее были бы раздавлены носком начищенных дорогих туфлей.

В лаборатории я выполнял все, что от меня требовалось, держал лицо и всячески показывал единение с братом. Но в моем сердце происходило что-то сумасшедшее, на грани выдержки, потому что сегодня все изменится, сегодня мы сделаем решающий шаг. Совсем скоро наш союз начнет менять историю. И дороги назад уже не будет.

Но что бы ни происходило, я не переставал думать о Мие. И когда во время ужина Валентин уехал к причалу на встречу груза с оборудованием, я отправился в комнату ребят, прихватив порцию вегетарианской еды.

Мия была напряжена, она сидела на кровати с поджатыми ногами и монотонно крутила фигурку кролика, все время глядя на него. Это соединяло ее с памятью о жертве матери. Так она удерживала свое внимание от захвата пленника, который мог сделать это в любую минуту. И так она живет уже много лет.

— Принес тебе поесть, — сказал я, опустив коробку на тумбочку. — Обязательно подкрепись, через несколько часов выдвигаемся.

Мия махнула головой, продолжая наблюдать за фигуркой в пальцах. А я не мог оторвать взгляд. Это мое сокровище. Но мне нельзя его обнять, сказать слова любви и остаться рядом. Как чудовищно. Как жестоко. Когтистая рука нырнула в мою грудь и обхватила сердце, резко сдавив его, с наслаждением садиста втыкая когти в ноющую мякоть раны. Больно. Это слишком больно.

Уйти? Чтобы не привыкать. Чтобы не рвать свое сердце. И не причинять боль ей. Или остаться? Вопреки всему. Вопреки запрету. Но это значит, снова причинять ей боль.

Так хочется все закончить. Шагнуть в Главные Врата и завершить свою миссию. Чтобы изменить то, что невозможно изменить сейчас. Чтобы не помнить, что когда-то была она. Эта светлая теплая девочка, красивая, сильная и такая хрупкая. Чтобы забыть себя и свои чувства. Забыть, что когда-то была жизнь.

Не выдержав, я шагнул под купол и опустился на кровать. Некоторое время молчал, просто смотрел на светлые локоны и наслаждался тонким ароматом зеленого яблока. Украсть немного счастливых минут. Рядом с ней. Так близко.

— Послушай, Мия… Пока есть время, давай изменим эту ситуацию. Это же нелепо, жестоко и…

Мия вдруг подняла глаза, в которых я едва не оставил свой разум, и прошептала:

— Не мучай меня, Марк. Пожалуйста, оставь. Мне очень тяжело.

— Но так нельзя. Нельзя… Я очень люблю тебя, и это изменило весь мой мир. Что мне с этим делать?

— Прости. Однажды я тоже изменила свой мир. Это был добровольный выбор, но пожизненный. Там, где живет тьма, не живет любовь. А мой пленник есть тьма. И как только рядом появляется любовь, тьма бунтует и ведет себя непредсказуемо. Он не должен больше коснуться кого-либо, это очень страшное касание. Пусть с ним буду только я. Иначе не получится. Здесь не может быть любви, потому что во тьме она не живет.

Я растерянно оглядел бледное лицо.

— Но там, где живет любовь — нет тьмы. Мы могли бы…

— Марк… — Мия остановила меня. — Прости.

Нет… Это пропасть. Глубокая, черная, пустая. В которую мне придется упасть. Она уже затягивает меня, и сил на сопротивление не принимает.

Опустив голову, я закрыл глаза. Все. Это все. Но как с этим смириться?

— Я не останусь без тебя, Мия. Не смогу. У меня просто не хватит сил. Я сделаю, что должен, но это все.

За дверью послышались голоса ребят, ужин закончился, и скоро в комнате появился Серафим, а за ним остальные.

— Марк, ты здесь? — шепнул Леон, глядя в наш угол.

Пришлось выйти в зону видимости, нужно взять себя в руки и начать подготовку.

Начальный план состоял из освобождения Яна и убеждения его сестры. Это необходимо сделать до наступления ночи. Затем маршрут побега с острова на материк, а оттуда на остров Исландию. Далее дорога на Северную Точку и мой финальный аккорд.

Разобрав с ребятами примерный план, я ушел в лабораторию, потому что Валентин возвратился, и нужно было, чтобы он застал меня за работой.

Чем больше приближалась ночь, тем сильнее меня охватывало волнение. Я не мог успокоиться, как ни старался, и хорошо, что защитный купол работал постоянно, иначе мой гениальный брат считал бы меня за секунду.

Я просил небеса только об одном: чтобы Валентин не захотел спуститься в шестой отсек. Это перечеркнет все. И я не смогу остановиться. План будет разрушен, смерть придет ко всем несогласным, а будущее ждет страшное испытание. Поэтому я старался находиться рядом со своим родственником, занимая его фальшивым вниманием и интересом.

Ночью Валентин собирался монтировать и пробовать в тестовом режиме доставленное оборудование. Для этой работы он дал занятым в новом процессе лаборантам предварительный трехчасовой отдых. Это касалось меня и Леона. И это решило выбор начала побега.

У нас было время с полуночи до трех часов. Я сделал вид, что пошел отдыхать, но на самом деле ждал подходящего момента и безотрывно следил внутренним