Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

и намекнул. Я была намерена выяснить об этом прибыльном деле отца все подробности, поэтому предоставила мужчине доступ к любовной переписке двух доподлинно неизвестных нам людей. И только спустя два часа, когда Томас дотошно изучил каждый лист и наконец отбыл в неизвестном направлении, я поднялась в свою комнату и устало опустилась в кресло.

Происходящее со мной выглядело каким-то бредом: глупое обвинение в угрозе; загадочное дело отца Кэтрин; тихоня-тётушка, которая вдруг прошлась по лавкам Этбурга, наверняка намеренно, вынуждая меня прибыть в провинциальный городок, а еще навязчивый женишок. Создавалось впечатление, что вокруг меня сжимается кольцо, сейчас я ощущала себя загнанной волчицей, на которую устроили облаву…

— Мадемуазель Кэтрин, — прервал мои тягостные размышления Эмон, едва слышно постучав в дверь и, дождавшись разрешения войти, смущенно улыбнувшись, проговорил, — я приготовил для вас чай по рецепту моей матушки. Она всегда его пила, когда не могла уснуть.

— Спасибо, Эмон, очень кстати, — поблагодарила мужчину, вдыхая приятный мятный аромат, и, сделав небольшой глоток горячего напитка, добавила, — вкусно.

— Мадемуазель Кэтрин, мсье Томас показался мне опасным человеком… будьте с ним осторожны.

— Да, я заметила, постараюсь, — вымученно улыбнувшись, я снова пригубила чай и, устало прикрыв глаза, прошептала, — Эмон, завтра утром у меня прием у Ее Величества, попроси Дерби приготовить костюм, тот, что с длинным камзолом.

— Эм… уместно ли во дворец, — чуть запнувшись, проговорил мужчина, в его голосе слышалось сомнение и беспокойство.

— Неважно, это будет деловая встреча.

— Как прикажете, — промолвил дворецкий, и вскоре раздался тихий щелчок закрывшейся двери. Просидев некоторое время с закрытыми глазами и грея заледеневшие ладони о горячую кружку с чаем, я наконец залпом осушила теплый напиток, искренне надеясь на его помощь, и направилась в ванную. Там я пробыла недолго, переоделась в ночную рубаху, шаркающей походкой добралась до кровати и, обессиленно на нее рухнув, мгновенно отключилась.

Утром проснулась на удивление бодрой и с отличным настроением. Пока приводила себя в порядок и завтракала, мысленно составила план на сегодняшний день и спустя час, покинув особняк, приступила к его реализации, для начала отправившись к Ее Величеству…

— Герцогиня Милтон действительно не упоминала об этом проекте, — задумчиво протянула королева, вновь возвращаясь к началу расчетов, — мсье Уайт достаточно влиятельный человек, и я верю, что ему удастся довести это дело до конца. Странно, что мадам Милтон об этом умолчала, ведь герцог не требует дотаций, ему всего лишь необходимо наше разрешение.

— Думаю, у мадам Милтон много разных проектов, и она просто упустила этот из виду, — произнесла, не желая быть доносчицей, но мой маневр не остался незамеченным Ее Величеством, и та, улыбнувшись, промолвила:

— Мадемуазель Кэтрин, вы очень добры… Элис, Присцилла, оставьте нас!

Две фрейлины, неизменные спутницы королевы, тотчас поднялись с диванчика и поспешили к выходу. И только за молчаливыми особами закрылась дверь, как Ее Величество, с тихим стоном закинув ноги на пуфик, пробормотала:

— Лечебные воды мне нисколько не помогли, ноги все так же тянет и жжет.

— Ваше Величество, позвольте, я осмотрю их?

— Ты разве лекарь? Из Франбергии один был, знаменит — и тот не помог.

— И все же, возможно я знаю, как облегчить вашу боль, — настояла на своем. Королева, бросив на меня недоуменный взгляд, все же соизволила поднять подол, показав во всей красе вздутые вены на ногах.

— Страшные? — спросила Ее Величество, быстро одёргивая платье, и сама же ответила на свой вопрос, — страшные.

— Я сделаю для вас мазь с конским каштаном, он поможет вам. Окончательно избавиться не получится, но болеть будут меньше, — произнесла я, игнорируя насупленный взгляд королевы, и принялась перечислять способы, которые должны облегчить страдания женщины, тут же пару из них под смущенное сопение продемонстрировав на болезной. После легкого массажа и поднятых на стол ног отек немного спал, а тянущая боль исчезла. По этому случаю Ее Величество, пребывая в отличном расположении духа, пообещала неукоснительно следовать моим рекомендациям и тотчас потребовала, чтобы секретарь поставил печать на проект Дерека Уайта.

— Не думай, будто я установила свою резолюцию из-за твоего врачевания, — с усмешкой проговорила королева, медленно поднимаясь с кресла, — проект хорош сам по себе. Не требует дотаций из казны, однако о нем будут говорить как о королевском.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — произнесла, принимая важный для Дерека и многих женщин Вирдании документ.

— Иди и не забудь, завтра мы едем в приют, — распорядилась королева, взмахом руки отпуская меня, и не дожидаясь, когда я покину приемный зал, вышла в неприметную, скрытую бархатной шторой дверь.

Я тоже не стала более задерживаться во дворце и вскоре двигалась по главной улице Грейтауна, направляясь к своей лавке. Однако, проезжая мимо небольшого ресторанчика, где мы с Алекс в последний раз обедали, я, поддавшись грусти, остановила экипаж и, приказав Патрику отвезти в лавку новые средства по уходу самостоятельно, направилась в уютное и тихое местечко.

Но стоило мне только устроиться за лучшим столиком в удобном кресле и порадоваться, что в зале сегодня совершенно пусто и я буду обедать в тишине и уединении, как над моей головой раздался знакомый голос, а следом и сам его обладатель приземлился на соседнее со мной место.

— Мадемуазель Кэтрин! Вы моя спасительница!

— Вот как? И где я совершила героический поступок, — со смехом произнесла, укоризненно взглянув на мсье Брайна Стафансона, — и главное, когда успела?

— Сейчас, вот прямо сейчас вы скажете той даме в темном пальто, что только что зашла в ресторан, что вы моя жена.

— Что⁈ Никогда! Разбирайтесь со своими воздыхательницами сами! — возразила, даже не посмотрев на особу, от которой просит избавления мсье Брайн.

— Вы жестока!

— Да, если потребуется, я помогу вашей подруге закопать ваш труп в неприметном месте, — прошептала, как можно ласковей улыбнувшись нахалу, но этот шут и ухом не повел, внезапно схватил меня за руку, вскочил с кресла и, опустившись на одно колено, громко заявил:

— Любимая, прошу, стань моей женой!

— Вы сумасшедший, вас нужно держать взаперти, подальше от людей, — сквозь зубы прошипела, выдергивая свою ладонь из крепкого захвата.

— Я сражен вашей красотой! У меня помутился разум, стоило мне вас лишь увидеть! — продолжил балаган мсье Брайн, и остановить этот кошмар мог только холодный душ, чем я и воспользовалась,