Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

килограмм драгоценностей, и мы разбегаемся по своим делам. Дескать, что мне их внутренние заморочки? Кто мне эта Дейю и род Го? В ответ я доброжелательно улыбнулся и сообщил, что некий Зубов Паша, мой друг, совсем скоро станет супругом ее любимой сестрицы Го Дейю, моей подруги. Оказывается, когда китайцу плохо, он слегка желтеет.

Но, в общем-то, договорились миром — она круглосуточно следит за Веней в качестве персональной медсестры. Веня, понятное дело, глаз не спускает со своей подозрительной сиделки. Ну а у меня меньше оснований сократить мужское поголовье возле любимой супруги.

Тем более, что после покушения месячной давности Веня все еще передвигается на инвалидном кресле — и это еще очень быстрый прогресс выздоровления, относительно того состояния, когда его откопали под обломками моего дома. Так что кого-то все равно пришлось бы нанимать ему в помощь — а Киу была удобна тем, что ей с гарантией можно было не доверять и прибить при первом подозрении. Ее родственники по линии Го не будут иметь претензий — о чем самой Киу было сказано дополнительно, чтобы не расслаблялась.

А вот если Веня все-таки ее прибьет, то будет повод убрать его с этажа супруги в фойе охраны первого этажа, и успокоиться окончательно.

— Мороженое ему даже полезно, — не согласилась Ника.

— Оно всем полезно, — проворчал я. — А прописывают почему-то таблетки.

Но на кухню все равно заглянули — чтобы пронаблюдать занимательную картину, как задумчиво поглощающий мороженое Веня изучает с тыльного ракурса тихо ругающуюся китаянку, оттирающую что-то пролитое с полу.

— Нет, ну выздоравливает, да. — Покивал я.

— Ах, вы здесь! — Мигом подкинулась Го Киу, и потрясая сероватой тряпкой, надвинулась в мою сторону. — Я не нанималась сиделкой у слабоумного! Он вечно что-то роняет, проливает и разбивает! Я требую, чтобы рядом была служанка!

— Никак не возможно, особый режим охраны, — с сочувствием покачал головой.

— Тогда переведите его в пансионат. Что он тут вообще делает? — Искренне всплеснула Киу руками.

— У нас на улице охрана из людей, пока не принявших присягу.

Дополнительным, не основным поясом — но Черниговскую обязаны охранять Черниговские, иначе быть не может.

— И что им сделает калека?

— Спустится и убьет всех, пока они пытаются грызть щиты здания.

— Да он даже ложку роняет!

— Или ему нравится смотреть, как ты ее поднимаешь. — Улыбнулся я напоследок, уводя повеселевшую Нику обратно в коридор.

— Ах так! — Гневно повернулась она на Веню. — Да что ты о себе подумал? Чтобы я, принцесса великого рода Го, снизошла до какого-то… Какого-то… А кто он? — Требовательно бросила она мне в спину.

— Фартук ему хоть какой-то навесь, он же так на футболку накапает. — Проигнорировал я ее вопрос.

— Когда он хоть выздоровеет? — Грустно произнесла Киу, покорно расправляя полотенце, взятое из распакованной коробки.

— Когда захочет сам. — Ответил я уже в коридоре.

И скорбный вздох был мне музыкой.

— Может, сказать ему, кто он? — Шепнула Ника.

Я прикинул возраст лысого человекоподобного монстра, легкомысленно прозванного Веней, его родословную, силу и отрицательно повел головой.

— Тогда наказание станет наградой.

Формальности переезда были завершены — еще одна веха сделки была завершена. Осталось уведомить об этом Ивана Александровича, дожидавшегося в машине, и постараться потратить остатки дня на что-то полезное.

Ника осталась на верхней ступени второго этажа, неловко помахав рукой.

— Ты приедешь? — Спросила она робко, когда я почти спустился.

— Постараюсь выбраться. — Одобрительно улыбнулся я ей, повернувшись. — Вряд ли получится быстро из-за всех этих… — повел я рукой вокруг, подыскивая слово. — хлопот…

Процесс передачи княжества — это не только подписи в бумагах. Но и реакция рынка на перемены — еще недавно он сходил с ума, узнав о диких кредитах, которые набрал предыдущий князь за рубежом. Потом сходил с ума снова, когда оказалось, что кредиты внезапно выплачены, и все акции, скинутые забесценок, можно смело списывать в убыток. Скоро узнает про молодую княжну во главе огромной и плодородной земли — и напряжение скакнет вновь.

— Значит, буду звонить чаще. — Показательно бодро улыбнулась Ника, сложив руки за спиной и чуть приподнявшись на цыпочках.

— Договорились.

Коротко поклонились охранники внутреннего контура и закрыли за мной двери. Внимательно отслеживали мой путь гвардейцы внешнего круга, провожая до ожидающих машин. А за спиной незримо и беззвучно кипел воздух от поднятых над высоткой артефактных защит.

Банковские хранилища охраняются куда менее тщательно — но там нет таких сокровищ.

Для меня учтиво открыли дверь лимузина и осторожно захлопнули. Пара минут, и процессия из пяти автомашин — два одинаковых лимузина, два джипа сопровождения и скорая помощь в окраске реанимации — покатилась по дорогам Москвы.

А на другой стороне заднего дивана ожил Иван Александрович, до того сидящий молчаливой фигурой. Кортеж, к слову, принадлежал ему — и пусть сейчас на номерах не было княжеских гербов, отказываться от привычного образа жизни бывший князь не собирался.

— Я начинаю сомневаться в своем решении. — Повел он старческой, бледноватой рукой с тростью, глядя перед собой.

Утрата конечности здорово ударила по здоровью одаренного — Иван Александрович был стар, и сейчас это проступало в пигментации кожи, чуть выступившей вперед челюсти, изменившейся осанке и проявившемся крайне скверном характере.

Хотя и раньше, поговаривают, он был не подарок — но хоть в зеркале выглядел на свой титул, а не на возраст.

— Ваши сомнения, да на десяток лет раньше. — поддержал я беседу без особого на то желания.

Фигура рядом была мощной, опасной и сильной — пару месяцев тому назад, когда князь хотел и добивался моей смерти. Но сейчас наши подписи были под одним и тем же документом, и лишние слова перестали быть нужны.

— Ты ничего не делаешь. — Упрямо гнул свое Иван Александрович, нервно пристукнув тростью о мягкую обивку пола. — Наслаждаешься триумфом, даришь мой титул своей женщине. А у тебя из под носа уже растаскивают власть.

— Я рад, что у вас нет замечаний по нашему соглашению. — Ответил я равнодушно.

— Это соглашение я заключал с личностью! Я полагал личностью — тебя. — Успокоился он тут же после эмоциональной вспышки. — И что я слышу и вижу сейчас? Твою свадьбу с принцессой организовывают Юсуповы. Думаешь, это не важно? Улыбаешься? Подбор гостей, расстановка мест, пригласительные билеты. Это политика! А ты самоустранился. — Обвинительно надавил Иван Александрович. — Сегодня ты уже дал Юсуповым решать за себя. Завтра они придут пересматривать наше соглашение, — покачал он напряженной шеей и выдохнул.

— «Завтра» они в ужасе будут умолять жениха, предлагая ему что угодно, лишь бы он явился на свою свадьбу, — сохраняя улыбку, ответил я неторопливо.

— Оскорбить великую