Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Страх. — обсидианового цвета, перстень князей Черниговских был припечатан рядом.

— Так почему же я не успокоюсь? — С вопросом посмотрел я на князя.

— Ты ж его выкинул. — Почесал он голову, ткнув в перстень бастарда Юсуповых. — А эти я вообще не видел. — Пощелкал Давыдов по столу напротив остальных.

— Жизнь — это путь. — Проигнорировал я его, продолжая удерживать спокойный, рассудительный тон. — Выбрал дорогу и идешь по ней. Сомневаешься, стараешься не отступиться и каждую секунду сверяешься с компасом, который в голове и сердце. Не у всех получается выдержать направления. Они бегут к мечте напрямик, наплевав на методы, хватают ее, и не знают, как вернуться и остаться собой. Вы думаете, людей с даром, силой и честью это не тяготит?

— Ты это, на погоны ротмистра мне тут не замахивайся. — Проворчал Давыдов. — Говори проще.

— Вы можете предложить людям больше, чем мечту. Вы дадите им путь служения империи. Больше никуда не надо спешить, ни за чем не надо гнаться. Уважение, влияние и страх — приложением к мундиру. Все мечты — к медалям в награду. Никаких сделок с совестью.

— Я это итак предлагаю! — Возмутился гусар.

— Полагаю, что многие просто не знают, как здорово и почетно служить в Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полку. — Примирительно пожал я плечами. — Как им почувствовать, к чему можно стремиться?

— И что делать? — Растерянно произнес Его сиятельство.

Может быть, задавая этот вопрос себе не в первый раз.

— Предлагаю рекламную акцию. Я найду двух истинно достойных мундира молодых людей на правах вольнонаемных. Как офицер, возьму за них ответственность! И живым примером за месяц такую рекламную компанию устроим! Отбою не будет! Все на поклон придут! Уговаривать станут, интриговать — вам только выбирать останется.

— М-да? И кого ты предлагаешь? — Почесал князь подбородок, пряча задумчивую улыбку.

— Княжича Шуйского Артема и княжича Борецкого Павла!

— А почему только на месяц? — возмутился Давыдов.

— Потому что я обещал Артему не сжигать Москву, — виновато шаркнул я ножкой.

— Поздравляю с присвоением внеочередного звания, корнет Самойлов! Собирай свой отряд. — Решительно повернулся князь.

— А офицерам полагаются увольнительные? — Зажал я за спиной пальцы крестиком. — Хотя бы на час в день. Можно даже ночью.

— Отставить час! Ты гусар или кто?! Чтобы с вечера и до утра не появлялся! — Рявкнул Давыдов, довольно оглаживая усы.

И присвистом направился на выход из кабинета.

— Командир, вы оставили, — обратил я внимание на шкатулку, небрежно оставленную на краю стола.

— Ах да, — небрежно махнув рукой, Василий Владимирович вернулся обратно, откинул резную крышку, полюбовался на Большую Императорскую Печать внутри, закрыл вновь и деловито положил все себе подмышку.

Наверное, вид у меня был настолько ошарашенный, что князь поспешил уточнить.

— Я верну.

После чего горделиво удалился.

А я, встряхнув головой, пошел сообщать верным друзьям, что им надо срочно покинуть молодых невест и ехать устраивать мою личную жизнь. Как-то даже неловко… Но я же им помог — пусть возвращают добро!.. Желательно, добро возвращать выборочно — своих проблем пока хватает…

В общем, смска «под угрозой мои дети, срочно приезжай» была отправлена на два номера. А потом десяток минут нагнетал обстановку, сбрасывая вызовы. Это ж они детали спросят, а я врать не люблю.

— Не телефонный разговор, — бросил я сухо, когда стали звонить с других номеров. — Скажи всем, что уезжаешь на месяц. Встречаемся в Шереметьево, терминал F, послезавтра в полдень.

— Да я по поводу интернета и цифрового телевидения… — робко произнес парень со звуками колл-центра на фоне.

— Ты все услышал. — Положил я трубку.

В общем, отрепетировал.

А потом повторил то же самое с Пашкой и Артемом.

— Алеу, Димка? — Махнув декану в сторону открытой двери в его кабинет и предлагая вернуться к делам, отзвонился я помощнику. — Вывеси над высоткой флаг лейб-гвардии императора… Ну сшей и вывеси. Пусть все наблюдатели там охренеют.

Не мне же одному…

На выходе перехватила староста, глядя с сочувствием и неловкостью.

— Надо зачетку сдать и билет. Извини, я не вовремя…

— Запомни меня, каким я был. — Коротко кивнув, отдал я требуемое.

— Отправляют на границу? — С ужасом и трепетом уточнила она.

— Нет. Просто запомни и не расслабляйся. Всех касается, — поднял я взгляд и обнаружил подозрительно большое количество сокурсников для этого коридора.

Знаю я их сочувствие — не иначе праздновать собрались.

Глава 3

В день третий славной карьеры, сияя начищенными сапогами и выглаженным гусарским мундиром, я встречал друзей в зале приемов бизнес джетов международного аэропорта. Пашка задерживался, а вот самолет Артема уже состыковался со шлюзом — потому и я стоял в полный рост в небольшой проходной комнате с рядом кресел по левую руку, положив фуражку на изгиб правого локтя, а ладонью левой придерживал рукоять сабли в ножнах.

После разгрома домашнего особняка, все уцелевшее содержимое — в том числе оружие, которое хранилось там до нашего приезда, и новодел из под руки отца, было перевезено ко мне в Москву. Просто потому, что это все надо было разбирать, чистить и ремонтировать — а семья была в гостях у Федора, и вряд ли приедет, пока не отстроят новый дом. В общем, нашел там подходящую саблю — чудом не испорченную пламенем, огнем, воздухом, ни обвалом. Ни царапинки на черненных ножнах и эфесе, выполненном из скалящейся медвежьей головы с красными рубинами на месте глаз. А еще она отлично звучала, взрезая воздух, часть стола и краешек железобетонной колонны.

Одним словом, посмотрите на меня. Затем на Артема. Затем снова на меня. Да, коня отняли на проходной аэрорпорта, но я-то знаю, как мне шел мундир. Хотя бы потому, что вчера поехал к Нике ушивать одолженное в театре, пока делают комплект по мерке, а мундир как сняли, так он и остался на спинке кресла до утра. Знал бы — давно бы в гусары пошел.

Артем же выбрал сегодня легкую футболку до шеи — в цвет брюкам, поверх которой был накинут бежевый пиджак, не застегивающийся из-за огромных плеч. Впрочем, в Южной Америке много солнца.

— Не-не-не, — разглядев мой вид, тут же развернулся княжич Шуйский и решительно заторопился обратно, отрицательно качая головой.

Потом остановился, подумал, повернулся ко мне и упрямо зашагал к моим распахнутым объятиям. Оглядел еще раз, мотнул головой и потопал обратно.

И так три раза, каждый раз раз сдвигаясь сантиметров на двадцать в мою сторону.

— Еще пятнадцать попыток, и ты все-таки до меня дойдешь. — прокомментировал я.

— Сразу нет, слышишь? — строго произнес Артем,