Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— А тебе они с чего бы продали?!

— Я ж белорусам пообещал, что возьму столько же запчастей для тракторов, сколько подлодка весит…

— Запчасти ты тоже Аймара втюхал? — Схватился Артем за голову, ладонями измяв прическу.

— А чего подлодке просто так через полпланеты идти? Взяли контракт на сопровождение контейнеровоза с тракторами и запчастями. Они, наверное, в твое отсутствие выгрузятся. Ты уж, будь так добр, не порть сюрприз — изобрази счастье и радость.

— Счастье… Радость… — Изумленно смотрел на меня друг.

— Для тебя же стараются. Любят, значит. — С укором прокомментировал я. — «Podarok Jenihy», — изобразил я акцент.

— А ты не мог бы попросить своих белорусских друзей вернуть переводчика на родину?!

— Категорически исключено. Он узнал страшный секрет о гипнотической технике движения усами Герцога Лукаша. Там микровибрации, вступающие в гармонику с тонкими полями человеческого мозга. Стоит один раз задержать взгляд — и пропал человек, на все соглашается!

— Что, правда? — Распахнул глаза Шуйский.

— Нет. — Вздохнул я. — Он в род Аймара вошел. Твой человек, без пяти минут — сам бы мог ему правильные традиции подсказывать.

— Вот в том то и дело, что без пяти минут! И без восьмидесяти тонн золота!

— Слушай, ты думаешь мне, легко?! — Возмутился я в конце концов. — Я двери не открывал, форточки не проветривал, а у меня теща завелась! И никуда от нее не денешься, вечно я ее девочку обижаю, вечно ее не люблю!

— У меня тоже есть теща. — Мрачно глянул Шуйский.

— Тебе хорошо, ты хотя бы не понимаешь, что она говорит! А моя весь мозг выносит. Приходит, и заводит: мерзавец, подлец, да как я ее девочку на десять лет в башню! Да как допустил, чтобы ее похитили! Да я ее и образования лишил, и ресторана, и вообще!..

— А ты ей?

— А я ей: «мама»… — потерянно произнес я. — Что скалишься? Я десять миллиардов отдал за невесту! Сколько еще доплатить, чтобы комплектация была с нормальной тещей?! Она ж ей даже не родная! — Всплеснул я руками в сердцах.

— Ага. Так. — Сосредоточился Артем, поправляя ладонью волосы. — Подлодку продал. Запчасти продал. Конвой и транспортировку продал. За тещу доплачивать согласен. — Мудро отметил княжич, тут же успокоившись и вновь присев рядом. — У тебя теща по грибы ходить любит?

— Эй, ты это самое, — с подозрением покосился я на товарища. — Не трожь тещу. Во первых, Ника переживать будет. Во вторых, она же на меня в первую очередь подумает. А в третьих… — вздохнул задумчиво. — Карма это. Наказание свыше за все мои преступления — неизбывное и неотвратимое.

— Ты верующим стал?

— Да причем тут это! Веру пощупать нельзя. А это — само явилось и в Москве прописалось… — Понуро качнул я головой. — Знал я, что нельзя так с Никой. Что вернется мне это. Но я-то думал, что просто плечо там прострелят или обойдусь повреждениями легкой или средней тяжести… Так что будешь выкладывать сорок одну тонну золота, уточняй, чтобы вы с мамой жили отдельно — она в Перу, а ты с Инкой в России.

— Не получится нам в России. Хотя бы пока дети не вырастут. — Артем опасливо покосился по сторонам, плеснул Силой, выстраивая защитный купол от прослушивания, и прошептал. — Ты вообще в курсе, что Сила Крови Аймара не затирает чужую Силу Крови и передается одновременно?

— Чего? — Удивился я.

— Ага! — С азартом кивнул княжич. — А Сила Крови у них — ухх! Ты хоть понимаешь, что это означает?!! Летающие медвежата!!!

— Говоришь, через горящее поле конопли бежал?..

— Тьфу на тебя! Я же серьезно! Да на такое и восемьдесят, и сто тонн золота не жалко!!

— В общем то, да… А папа твой тогда чего нос воротит и не одолжит?

— Шутишь? Чтобы я ему еще это сказал. Это мои дети! — Возмутился Артем. — Он же потребует влезть в их воспитание на правах деда. Да меня вообще в сторону уберут. Так что Максим, дай денег.

— Пойдешь на месяц в гусары?

— Нет.

— В качестве вольнонаемного, никакой присяги.

— Максим… — Вздохнул Шуйский. — Я не пойду в гусары. Это вопрос принципа.

— А сабля гусарская ваша родовая тогда чего у нас подвале валялась? — Коснулся я рукояти и продемонстрировал.

— Это очень тяжелый вопрос. Я не собираюсь повторять ошибки предков.

— Мне показалось, князь Давыдов и старый князь Шуйский очень хорошо ладят, — недоуменно пожал я плечами. — Да твой дед вообще единственный, кто может его угомонить!

— Угадай, почему? — Мрачно смотрел Артем.

— Совместное боевое прошлое. Боевые товарищи. Не раз спасали друг другу жизнь в бою.

— Ага. Все верно. — поддакнул княжич, сохраняя выражение лица. — А еще ты видел хоть одного гусара, который спорил бы со своим боевым конем?

— А…

— Вот-вот. — Отвел глаза Артем. — Воевали они действительно вместе. Жизни друг другу спасали. Боевой гусар на боевом медведе…

— Так ты не понимаешь, что сейчас — это твой шанс? — Проникновенно произнес я.

— Какой?! Встать под седло?!

— Нет! Изначально идти в полк гусаром! — С яростной уверенностью оспорил его слова. — Стать человеком! А не лошадью!

В общем, не проняло — Артем смотрел столь же хмуро.

— Не ради меня! Ради медвежат! — Прижал я руку к сердцу.

— Гад ты и искуситель, Самойлов. — вздохнул он.

— Всего на месяц! Без присяги! Без обязательств и седла!

— А искуситель ты — всю жизнь. — Махнул он рукой. — Это я еще после качелей в мороз сообразил… Но записку для Инки ты мне напишешь немедленно, собственноручно. Чтобы я ей хоть фотографию скинул…

— Без проблем, вольноопределяющийся Шуйский.

Я достал блокнот из внутреннего кармана, накидал строчку, лихо подписался и передал в сложенном виде княжичу.

— Спасибо. — Засуетился он, включил камеру на телефоне, неуклюже и с азартом раскрывая и разглаживая одной рукой бумажку.

Затем вчитался, как камера сфокусировалась.

— «Переодевая Инку, я не видел красивой груди». Максим!!!

— Это тебе за непочтительное отношение к офицеру, вольноопределяющийся. И вообще, скажи ей, что ждешь котелок жаркого на опушке своего леса.

— Какой лес, — заворчал княжич, остервенело комкая и разрывая листочек. — Я теперь горный!

— Козел?

— По версии жены — да!

— Так пусть меняет мнение и смотрит на тебя, как на гусара, — огладил я несуществующие усы.

— А это как? — Скептически глянул он на меня.

— Не попробуешь — никогда не узнаешь, — мечтательно припомнил я детали вчерашней ночи.

И тут же приметил движение в противоположной части зала.

— Борецкий приехал, — вставая, с улыбкой встретил я вышагнувшего из двери сияющего радостью знакомца.

Паша тоже нас увидел и бодрым темпом направился к нам.

— О, Пашка, у тебя есть сорок тонн