За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Так что? — поторопил его Болик, не очень умело скрывая нетерпение.

«Ну и дятел, — с презрением подумал Гулевич. — У его начальства кого-то поумнее не нашлось, что ли?»

— Что? — спросил он с видом полного непонимания.

— Ну, в смысле, что там такого интересного Арди нашли?

— А, ты про это. Слушай, не могу я про это рассказывать, запрещено, понимаешь? Начальство узнает, что я болтаю — будут неприятности. Штраф могут выписать и вообще.

— Да откуда кто узнает?

Маркел глубоко задумался, морща лоб. Болик чуть ли не ёрзал на месте от нетерпения.

— Нет, нельзя, — наконец выдал Гулевич результат тяжких раздумий.

У Болика на лице промелькнуло разочарование, но он тут же пришёл к выводу, что успех всё же близок, и нужно просто добавить выпивки. Он просигналил подавальщице насчёт повторить, и снова начал нести какую-то чепуху. Маркел его не слушал, думая о своём и попивая пиво, которое волшебным образом появлялось рядом.

Минут через сорок в трактир вошли двое крепких парней, нашли глазами Маркела и двинулись к нему. Один из них глазами показал на сидевшего к ним спиной Болика и вопросительно приподнял бровь. Маркел согласно прикрыл глаза и незаметно наклонил голову. Тот подошёл к Болику вплотную и резко хлопнул его по шее ладонью с зажатым между пальцев одноразовым инъектором. Болик покачнулся и начал падать, но второй парень успел его подхватить.

— Эк ты нагрузился, друг! — объявил он громко. — Семён, давай-ка доставим его домой, негоже нам друга бросать.

Они вытащили Болика из-за стола и понесли его к выходу, зажав его с двух сторон. Со стороны действительно можно было подумать, что двое более-менее трезвых ведут домой пьяного товарища. Если кто и заметил что-то неладное, впрягаться за какого-то мутного штатского желающих не нашлось.

Маркел провожал троицу глазами до тех пор, пока они не вышли из трактира, а затем равнодушно пожал плечами и снова взялся за кружку. Не его проблема — он сделал всё, что должен, а дальше пусть разбирается тот, кому положено с такими вещами разбираться.

Болик Копыто открыл глаза и ничего не понял. Вроде он сидел в трактире, а сейчас обстановка вокруг никак не напоминала трактир. Столик куда-то бесследно делся. То есть столик здесь был, даже не столик, а стол, но он стоял напротив, и Болик за ним не сидел. «И пиво тоже куда-то исчезло», — шевельнулась ленивая мысль. Эта мысль, однако, помогла включиться мозгу, и Болик окончательно осознал, что бетонный пол и неоштукатуренные стены никак не могут относиться к трактиру, где он находился до того, как моргнул.

Он попытался поднять руку, чтобы озадаченно почесать затылок, и не смог. Тут же пришло осознание, что он сидит на неудобном металлическом стуле, и его руки привязаны к металлическим поручням. Двинуть ногой тоже не получилось — очевидно потому, что и они были привязаны.

Мысли ещё двигались слишком медленно, но Болик уже достаточно пришёл в себя, чтобы понемногу начать впадать в панику. Голова у него оказалась незафиксированной — он огляделся и сразу же наткнулся глазами на человека, который смотрел на него с выражением доброжелательного участия. Этого человека он знал — старшие показывали ему визиобразы тех людей, от которых следует держаться как можно дальше, и этот был почти на самом верху стопки.

— Проснулся наконец? — участливо спросил Антон Кельмин. — Можешь говорить? Может, попить дать? От этого препарата, говорят, сильно во рту пересыхает. Дай ему воды, — приказал он кому-то за спиной Болика.

Ко рту ему поднесли стакан с водой и Болик осознал, что во рту у него действительно полная засуха. Он припал к стакану, жадно глотая и не обращая внимания на проливающуюся мимо рта воду.

— Ну что, попил? — спросил Кельмин, терпеливо дождавшись, когда тот напьётся. — Говорить будешь?

— Что вы от меня хотите? — хмуро посмотрел на него Болик.

Вопрос был, конечно, совершенно бессмысленным, но Кельмин терпеливо объяснил:

— Мы хотим от тебя честного и подробного рассказа.

— Я ничего не знаю и не понимаю, что вам от меня нужно.

— Да всё ты понимаешь, — усмехнулся Кельмин. — И всё нам расскажешь, никуда не денешься.

— Пытать будете? — мрачно осведомился Болик.

— Зачем пытать? — искренне удивился тот. — Это же не полевой допрос. Господин излишнее зверство очень не одобряет, вот мы и не зверствуем без нужды. Сейчас сделаем тебе укольчик, а дальше только успевай за тобой записывать.

Рядом с ним появился здоровенный парень со шприцем в руке и распорядился:

— Гостята, закатай-ка ему рукав, посмотрим, что у него с венами.

Болик прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он открыл их снова, он выглядел совсем другим человеком. Сразу возникло ощущение, что если он захочет освободиться, то верёвки могут его и не сдержать. Кельмин немедленно встревожился, но Болик вырываться не стал. Он поднял глаза вверх и заговорил громко и ясно:

— Госпожа моя Хозяйка Перекрёстков, дарующая и воздающая, осуждающая и прощающая, молю тебя: прими и направь слугу своего!

И умер.

Глава 2

Доклад Кельмина встревожил меня достаточно, чтобы попросить Драгану о срочной встрече. По её голосу чувствовалось, что она здорово занята, но откладывать встречу всё же не стала.

— Что там у тебя стряслось, Кен? — устало спросила она, не тратя времени на прелюдии. Выглядела она действительно порядком замотанной.

— Нашей находкой в старом фабричном городке интересуются какие-то люди. Нам удалось захватить одного из них, но при попытке допросить его, он воззвал к Хозяйке Перекрёстков и умер.

— Даже так? — удивилась Драгана. — А причина смерти?

— Причина неизвестна. Мы отвезли тело в клинику матери, там его тщательно обследовали, но никакой причины не нашли. С ним всё было в полном порядке, он просто взял и умер.

— Интересно, — озадачилась Драгана. — А кто такая Хозяйка Перекрёстков?

— Я надеялся, что ты мне скажешь.

— В первый раз слышу, — призналась она.

— Судя по имени с претензией, похоже на какую-то сильную духовную сущность. Возможно, на какую-нибудь богиню.

— Необязательно, — задумчиво сказала Драгана, — это может быть и Осколок.

— Ещё одна бабушка из Ручейного? — предположил я.

— Что? Какая ещё бабушка? — недоумённо переспросила Драгана, а потом вспомнила: — А, ты про ту, из Итиля. Не знаю — Осколки, они ведь очень разные бывают.

— И кто такие Осколки?

— Ну зачем это тебе? — страдальчески сморщилась она.

— Вот скажи — почему из тебя нужно всё клещами вытягивать?

— Да потому что это тебе совершенно ни к чему, — объяснила она недовольным тоном. — Ну хорошо, раз