Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Так-то было бы неплохо, но, к сожалению, Громов был слишком правильным, чтобы преступить закон и сделать то, что следовало. Иногда в моменты, когда в купленной в пятничный вечер бутылке водки оставалось меньше половины, он даже всерьёз задумывался о том, чтобы наконец переступить через свои принципы…

…и каждый раз отбрасывал эту мысль.

Сделаешь так всего один раз, и обратного пути уже не будет. Всё. Правильно говорят, что первый шаг самый трудный. Дальше шагать уже проще. Даже если шагаешь по телам.

И всё-таки, как и любой хороший следователь, Громов был любопытен. Очень любопытен. И сейчас ему было крайне интересно, что, дьявол забери душу этого урода в ад, здесь произошло. В обычной ситуации Геннадий посчитал бы, что Даумов наконец допустил роковую ошибку, перейдя дорогу одному из своих коллег по опасному бизнесу. Да только вот обстоятельства произошедшего выглядели чересчур уж странно.

— Этих двоих уже опознали?

— Кого?

— Ну парней этих, которых у входа нашли.

— А, да. Один даже у нас по сводке проходит.

— Даже так? — удивился Громов. — А поподробней?

— Да там кривое дело. Драка в ресторане. Парень измордовал баронского сынка. А тот на него заявление накатал вчера.

— Угу. Хорошо хоть?

— Что?

— Хорошо хоть измордовал-то, спрашиваю?

— О! Понял. Да, ещё как. Там всё лицо в кашу.

— Ну, значит, нормальный парень, — хмыкнул Громов, доставая новую сигарету.

Похоже, вечер будет интереснее, чем он предполагал…

Глава 2

Хорошо киношным персонажам. Вот ударили их по голове, а они бац — и потеряли сознание. А потом пришли в себя и ничего так, нормально себя чувствуют.

Угу, как же. Меня вот по голове никто не бил, но когда я пришёл в себя, то очень сильно пожелал, что кто-нибудь и правда треснул меня по башке так, чтобы я снова вырубился.

Голова раскалывалась от боли. Настолько, что мир перед глазами потерял всякую чёткость. Да и вообще, смотреть на него не хотелось. Всё, что я смог понять, — лежу на мягкой постели, что уже неплохо. Потому что вырубился на долбаном заброшенном заводе на холодной земле. Приятный контраст, так сказать.

Немного полежав и стараясь не то что не двигаться, но даже не думать, заметил, как головная боль постепенно начинает отступать. Окончательно она не исчезла, но стала чуть более терпимой.

Открыл глаза и немного осмотрелся. Факт первый — я в больнице. Больничную палату узнаю где угодно. Я лежал на постели, окружённой медицинскими приборами, часть из которых подключена ко мне тонкими проводами и датчиками.

Факт второй, менее приятный — меня к этой самой койке приковали. На левой руке застёгнуты наручники, закрепленные на стальном поручне каркаса кровати.

— Эй, есть тут кто? — крикнул я… ну как крикнул. Скорее уж, сипло прохрипел, так как в горле было суше, чем в пустыне. И вообще, ощущалось оно так, будто мне в рот битого стекла напихали.

На моё счастье, кто-то дежурил снаружи, потому что в палату тут же вошла молодая медсестра. А вслед за ней высокий мужчина в форме полицейского.

— Дайте воды, — попросил я её.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, подходя ближе и подавая мне стакан с холодной водой.

— Паршиво. — Напившись, я вернул ей стакан. — Где я?

— В центральной больнице. Вас доставили сюда без сознания и с сильным истощением. Вы провели в таком состоянии больше полутора суток…

Зашибись просто. Полтора дня в помойку. Хотелось буквально взвыть от расстройства. Первым же делом в голову пришла мысль о сестре. Ксюша же с ума сойдёт. Я, конечно, бывало не приходил домой по несколько дней, но всегда звонил ей. Чтобы не беспокоилась лишний раз, а то она у меня нервная. А тут пропал и ни слухом ни духом.

Следом вспомнил про Руслана. И стало ещё паршивее. Из зала меня теперь точно турнут.

— А это? — Я потряс рукой, на которую были надеты наручники.

— А это, чтобы вы не сбежали, — отозвался молчавший до этого момента полицейский.

— Я арестован? — сразу же спросил, на что в ответ получил лишь многозначительное молчание вместо чёткого ответа. Так что решил переспросить: — Так да или нет?

— Это приказ старшего следователя, — отделался от меня полицейский. — Сказано следить за вами, вот я и слежу. Остальное не моё дело.

Так. Вдох. Выдох. Не хочет говорить по-хорошему, будем действовать по-другому.

— На каком основании меня арестовали? — ещё раз спросил. — Если да, то где постановление? Покажи мне подписанный ордер.

— Я же сказал, — закатил он глаза, — у нас есть заявление от потерпевшего, на которого вы напали…

— Заявление — это не повод для ареста, — отрезал я. — Спрашиваю ещё раз. Я арестован?

— Я не говорил, что вы арестованы, — тут же заупрямился он, но сразу же замолчал…

— То есть я не арестован, — подёргал рукой в наручниках. — Снимай.

— У меня приказ от старшего следователя, — попытался отбрехаться он, но со мной такой номер не пройдёт.

— Где этот приказ? — тут же потребовал я у него.

— У меня его нет, но…

— Без «но». То есть вы удерживаете меня здесь без какого-либо официального повода и постановления. Мужик, ты в курсе, что это прямое превышение должностных полномочий? Я юрист вообще-то и свои права знаю отлично.

Для надёжности продиктовал ему номер статьи и ещё пару лишних пунктов к ней добавил. В особенности тех, которые во всех красках описывают, что может случиться с представителем закона, допустившим столь грубое нарушение и попавшим в лапы адвоката, который хорошо знает свою работу.

Судя по злой роже, мужика проняло. Тихо ругаясь сквозь зубы, он подошёл и снял наручники с моей руки.

— Я всё равно не могу вас отпустить до момента, пока с вами не поговорит старший следователь Громов.

— А я никуда уходить и не собираюсь, — произнес, растирая запястье.

Вот тут уже момент поопаснее. Если тот, о ком он говорил, действительно именно старший следователь, могут возникнуть определенные проблемы. Особенно если учесть, что я догадывался, о чём именно он хочет со мной поговорить.

Повернулся ко всё ещё ожидавший медсестре.

— Со мной был мой друг…

— Он в другой палате, — сказала медсестра.

— Увидеться с