Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Бери выше, мама, целую квартиру выделили, аж в две комнаты… садись вот, — открыл я ей заднюю дверь Волги.

— Ух ты, — обрадовалась она, — сто лет на Волгах не ездила.

Потом она поздоровалась с водителем и мы тронулись в обратный путь.

— А в личной жизни у тебя что? — продолжила допытываться она, когда мы миновали станцию Желнино, — там какая-то Нина у тебя появилась вроде…

— Пока ничего определенного, — отвечал я, — как что-нибудь определится, ты об этом первой узнаешь.

— Там квартира-то наша как, в порядке? — уточнила она, когда мы вырулили на трассу.

— А что ей сделается, — ответил я, — стоит на месте. Так у тебя точно здоровье наладилось?

— Точнее не бывает, — усмехнулась она, — главврач санатория написал в карте, что началась активная ремиссия.

— Ну-ну, — буркнул я, вспоминая значение этого слова, — если началась, то это хорошо. А еще что там у вас в санатории полезного было?

— Ой, — махнула она рукой, — много всего — концерты почти каждый день, из области артисты приезжали. А вечером танцы.

— Неужели ходила? — не смог не задать такой вопросик я.

— Ну да, не удержалась, вспомнила молодость, — улыбнулась она, — почти что, как в своем Ковеле… только музыка новая и незнакомая.

— Ну-ну, — улыбнулся я, — в сорок лет жизнь только начинается, как говорила эта…

— Вера Алентова в «Москве слезам не верит», — поддержала она меня.

А мы тем временем миновали кировскую промзону и выбрались к станции, она же совхоз Доскино.

— К родственникам твоим заехать можно, — наугад предложил я, махнув в сторону частных домиков по Второй совхозной улице, — они же живые еще?

— В другой раз как-нибудь, — осадила она меня, — родственники никуда не денутся. Давай сразу уже домой — там я тебе еще одну интересную новость расскажу.

Я с любопытством посмотрел на нее, но понял, что при посторонних она мне ничего такого не скажет. Прибыли мы к своему подъезду буквально через 15 минут, все же дорожный трафик в начале 80-х это не совсем то же самое, что в нулевые годы.

Я, конечно, слегка так убрался в нашей квартире, но чисто косметически — если докопаться, то огрехи можно было найти, но без придирок тут все более-менее прилично было. Отставил мамины вещи в сторонку, проводил ее на кухню, где уже был накрыт мало-мальски приличный стол, и разлил красное грузинское вино по стаканам.

— Ну давай, мама, за то, чтоб болезни обходили наш дом десятой дорогой, — сказал я.

— За это грех не выпить, — опрокинула она стакан, закусила буковинским сыром (другого не достал) и добавила, — а теперь слушай новости, сынок.

Я сел на табуретку и приготовился слушать.

— Меня замуж зовут, — ответила она, сжав губы в горизонтальную линию.

— Этот, — начал вспоминать я, — физрук который?

— Да, Владик, — пояснила она. — Два раз в санаторий приезжал, с цветочками… во второй раз официально предложил выходить за него.

— Я не против, — сказал я, наполняя бокал по второму разу, — ты у меня молодая и красивая, ничего против твоего счастья я иметь не могу. Да, как у него там с запахом из рта? Ты жаловалась вроде.

— Победил он его, — сказала мама, — курс лечения прошел, желудок у него теперь функционирует нормально, запахов никаких нет.

— Свадьбу будете справлять? — поинтересовался я.

— Да какая уж свадьба в сорок лет, сынок, — махнула она рукой, — распишемся и дело с концом.

— Заявление подавали уже? Там ведь двух свидетелей надо будет…

— Завтра собираемся подавать, — ответила она, — в наш районный Дворец бракосочетаний, знаешь такой?

— А как же, — ответил я, — бывшая станция Счастливая бывшей Детской железной дороги имени товарища Кагановича.

— Да, именно там… пойдешь свидетелем с моей стороны?

— Да куда ж я денусь, — махнул рукой я, — конечно пойду. Тебе приодеться, кстати, надо — есть, в чем идти-то?

— Да найду, — отговорилась она после того, как мы выпили по третьей порции вина, — иди уже, решай вопросы со своей Ниночкой.

И я пошел решать эти вопросы… по телефону мне никаких сигналов не поступило, так что я взял руки в ноги и отправился в свою альму-матер, или в народе ИПП имени Академии наук СССР. Час на шестидесятом автобусе, и я возле входа в ИПП с улицы Луначарского… ну да, того самого, который напротив психоневрологического диспансера номер один, его наконец ввели в строй. Пропуск свой я никуда не терял, предъявил его вахтеру в разложенном виде и прошел внутрь этого заведения. Первый же сотрудник, который меня увидел за проходной, это был Юрик Шпагин, тот, который сильно похож на певца Антонова.

— О, — сказал он, одновременно затушивая бычок в урне, — Камак приехал. Ну ты забурел, командор, — добавил он, оглядев меня со всех сторон, — в натуре забурел. Я тебя по телевизору даже видел позавчера.

— И чего там было в телевизоре? — решил уточнить я, а то ведь слухами одними питаюсь.

— Ты стоял в составе нашей делегации в Индии и хлопал каким-то там речам Индиры Ганди, — развеял мои сомнения он, — как в Индию-то попал, расскажешь?

— Потом, может, — осадил его пыл я, — ты лучше скажи, когда в последний раз видел Нину Брагину?

— Так полчаса назад и видел, — озадаченно отвечал он, — на своем рабочем месте сидела, на антресолях зала управления.

— Физического стенда 30 дробь 22, — зачем-то добавил я упавшим голосом, — пойду пообщаюсь.

И я оставил Юрика Шпагина в вестибюле, а сам поднялся по винтовой лестнице на один этаж вверх. В зале управления ничего собственно и не изменилось за месяц моего отсутствия, все та же пустота справа и те же загородки слева с экранными комнатами внизу и антресолями вверху. Поднялся по еще одной лестнице и нос к носу столкнулся с Шурой, который длинный и постоянно в курсе всех институтских проблем.

— О, Камак, — поднял брови он, — ты наверно за своей Ниной пришел?

— Как угадал? — хмуро ответил я.

— Да нетрудно было, —