Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

На мгновение Иона забеспокоилась.

— Ой, не знаю. Если кто-то и понимает твои истинные возможности, то мои царственные родичи.

— Едва ли он обратится к тебе с просьбой, порочащей твою честь.

Последние двадцать метров по коридору Иона преодолела почти бегом, на ходу застегивая юбку. Для этой встречи она выбрала деловой костюм зеленого полотна и простую белую блузку — все очень нарядно, но ничуть не царственно. Пытаться впечатлить принца Нотона нарядами, решила она, значит впустую тратить время.

Вагон метро уже прибыл на станцию во дворце Де Бовуар — ее официальной резиденции. Двое приставов вели принца со свитой по длинному центральному переходу. Иона поспешно пробежала по залу аудиенций, шлепнулась в кресло за большим столом и втиснулась в туфли.

— Как я выгляжу?

— Ты прекрасна.

Иона застонала от такого необъективного подхода и торопливо пригладила волосы пятерней.

— Надо было подстричься.

Она оглядела зал: все ли в порядке? С другой стороны стола — шесть кресел с высокими спинками. В соседней комнате для неформальных приемов люди-слуги готовили шведский стол (было бы неприлично использовать домошимпов, учитывая отношение королевства к биотеху).

— Освещение поменяй.

Половина стеклянных панелей, тянувшихся от потолка к полу, потемнела, остальные изменили угол дифракции. Десять отраженных лучей сошлись на столе, окружая Иону теплым звездным светом.

— Слишком яр… о, черт.

Двери распахнулись. Иона поднялась навстречу приближающемуся принцу Нотону.

— Обойди стол и поздоровайся. Помни, что вы с ним родственники, а технически между нами и королевством не было никакой размолвки.

Иона последовала совету, изобразив на лице непринужденную улыбку, способную стать и очаровательной, и леденящей — как поведет себя гость.

Она протянула руку. Немного поколебавшись, принц Нотой вежливо пожал ее. На перстне с печаткой его взгляд, впрочем, задержался.

— Добро пожаловать на Транквиллити, принц Нотой. Я польщена, что Алистер оказал мне честь, отправив к нам столь почтенного эмиссара. Жаль только, что мы не встретились в более счастливые времена.

Мининделовцы стояли не шевелясь и не мигая. Иона готова была поклясться, что они молятся.

— Для меня большая честь, — ответил принц Нотой после неловкой паузы, — прибыть сюда по приказу моего сюзерена.

— А!

— Туше, кузен, — промурлыкала Иона.

Они встретились взглядами. Мининделовцы тревожно наблюдали.

— И конечно, вы оказались женщиной.

— Естественно, хотя вообще-то все решил случай. Отец не заводил экзочревных детей. Наша семейная традиция первородства в данном случае не действует.

— Вы так ненавидите традиции?

— Нет. Многими традициями я восхищаюсь. Многие традиции я поддерживаю. Что я ненавижу, так это традиции ради традиций.

— Тогда вы, вероятно, в своей стихии. Порядок рушится по всей Конфедерации.

— А вот это удар ниже пояса, Нотой.

Он неуклюже кивнул.

— Извините. Не знаю, почему король выбрал на эту роль меня. Никогда не был дипломатом, черт меня побери.

— Ну, не знаю. По-моему, он сделал хороший выбор. Садитесь, прошу.

Иона вернулась на свое место. Транквиллити показал ей, как мининделовцы облегченно переглядываются за ее спиной.

— Так чего хочет от меня Алистер?

— Вот этих ребят. — Принц Нотой ткнул пальцем в пристава. — Я должен был попросить у вас их последовательности ДНК.

— Для чего?

— Для Омбея.

Иона с растущей неловкостью слушала, как принц Нотон и чинуши из министерства иностранных дел объясняют ей детали предполагаемого освобождения Мортонриджа.

— Думаешь, у них получится?

— Я не владею всей полнотой информации, доступной королевскому флоту, так что не могу ответить уверенно. Но королевский флот не взялся бы за подобную операцию без полной уверенности в ее успехе.

— Не думаю, что это правильный способ спасать одержанных. Они уничтожат Мортонридж и погубят по ходу дела толпу народу.

— Никто не говорил, что на войне не будет крови.

— Тогда зачем?..

— Ради более важной цели, которая обычно бывает политической. В данном случае это именно так.

— Значит, я могу все это остановить? Если я откажусь передать Алистеру последовательность ДНК…

— Можешь стать голосом благоразумия. И кто тебя поблагодарит?

— Для начала — те, кто останется жив.

— Это в первую очередь одержанные, готовые на все ради освобождения. Им недоступна роскошь твоего морального выбора.

— Это нечестно. Ты не можешь обвинять меня в том, что я не хочу крови.

— Если ты не можешь предложить альтернативы, я предлагаю передать ему ДНК приставов. Даже воздержавшись, ты не остановишь освобождения Мортонриджа. В лучшем случае ты задержишь его на нескольконедель, пока эденисты не склепают подходящего служителя-воина.

— Ты прекрасно понимаешь, что альтернативы у меня нет.

— Это политика, Иона. Ты не сможешь предотвратить операцию. А помощь заложит основу ценного союза. Не забывай об этом. Ты поклялась защищать всех, кто живет во мне. И нам может потребоваться помощь.

— Нет. Ты — единственное из обиталищ — можешь стать идеальным убежищем от одержимых.

— Даже это не вполне определенно. Принц Нотой прав: старый порядок и прежняя уверенность уходят.

— И что же я должна делать?

— Ты Повелительница Руин. Решай.

Иона поглядела на старого принца, на его бесстрастное лицо и поняла, что выбора у нее на самом деле нет. И не было. Салдана поклялись защищать своих подданных. И подданные в ответ верили, что будут защищены. За историю королевства сотни тысяч человек погибли, защищая эту обоюдную веру.

— Конечно, я предоставлю вам последовательности ДНК, — ответила Иона. — Жаль только, что я не могу помочь вам большим.

Иона сочла горькой иронией судьбы, что Паркер Хиггенс и Оски Кацура сообщили ей, что найдено воспоминание леймилов о самоубийстве космограда — через два дня после отлета принца Нотона.

Все исследования по проекту «Леймил» были приостановлены, весь персонал каждого отделения помогал в анализе расшифрованных сенсорных записей. Однако отдел электроники, несмотря на кипящую вокруг него деятельность, не выглядел особенно многолюдным. Дешифровка уже закончилась, и вся информация в леймильском электронном стеке была переформатирована под человеческий стандарт восприятия.

— Сейчас задержка только в самом процессе анализа, — объяснял Оски Кацура, проталкивая Иону в холл. — Мы скопировали все воспоминания из стека на постоянный носитель, так что можем иметь к ним полный доступ. Повреждено всего лишь двенадцать процентов файлов, что дает нам восемь тысяч двести двадцать часов записи. Хотя, конечно, наша команда работает и над восстановлением утраченного.

Энергию от электронного стека наконец отключили. Техники столпились вокруг его прозрачного колпака-хранилища, отсоединяя аппаратуру поддержания газовой среды.

— И что вы с ней будете делать дальше? — поинтересовалась Иона.

— Ноль-тау, — ответил Оски. — К сожалению, это слишком большая ценность, чтобы выставлять ее в музее. Если, конечно, вы не желаете сначала показать его публике?

— Нет. Это ваша специальность, поэтому я и назначила вас главой