Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

против скифов, македонский владыка решил удачно подчеркнуть свою преемственность с боевой славой своего отца и персидского царя Дария, также, как и царь Филипп воевавший с кочевниками. На пути к дельте Истра, Александр усмирил непокорного фракийского царя Севфа, взяв в кольцо осады его столицу. Обнесенная валом и окруженная каменными стенами, она была хорошей крепостью, но только не для огненных стрел и снарядов македонского войска. Привезенным в обозе, походным метательным орудиям хватило несколько залпов, чтобы крытые соломой и досками крыши фракийской столицы дружно запылали.

  Александр не торопился со штурмом, и горожане полностью оценили эту царскую милость. Уже на другой день, ворота города открылись, и знатные фракийцы торопливо преподнесли монарху голову мятежного Севфа, на золотом подносе. Для полного закрепления мира между двумя сторонами, жители города обильно опорожнили казну покойного правителя, сложив перед копытами царского коня, многочисленные золотые украшения, праздничные чаши и блюда и кроме всего прочего боевое оружие. Последние из фракийских даров, больше всего обрадовали сердце и взор великого монарха. Особенно ему понравился персидский меч акинак в золотых ножнах. Именно он, как нельзя лучше годился для царских замыслов в отношении взятия вод грозного и могучего Истра.   

  Выбирая в качестве жертвы реке акинак, Александр наглядно демонстрировал, что считает скифов очень опасным противником, и одновременно подчеркивал о своей готовности сражаться с ними до полной победы. Её, из всех известных миру героев и полководцев, еще никто не одерживал, за исключением легендарного Геракла, чьим  потомком числил себя Александр.

  Льстивые придворные ученые и литераторы, быстро уловив царский интерес, немедленно нашли, что свои подвиги над скифами, великий Геракл одержал в большей мере на любовном фронте, чем на ратном поприще. Подобная историческая справка очень понравилась государю, и он незамедлительно объявил, что намерен повторить подвиг своего предка. Прекрасно усвоив эзопов язык царских слов, всему окружению стало ясно, что он хочет не столько повторить деяния Геракла, сколько превзойти их.

  К водам великой северной реки, Александр подъехал в сопровождении двух шеренг фалангитов, вместе с которыми чинно шествовали слуги, неся богато украшенный походный ларец с золотым сосудом для воды. Сам ларец согласно персидским записям был времен великого царя Дария, и Александр очень гордился этим фактом. 

  Не сходя с коня, под звуки труб и горнов, царя сначала взял из рук одного слуги свою жертву акинак, и только потом, от другого сам сосуд. Держа их на поднятых руках и искусно управляя конем сжатыми коленями, Александр неторопливо въехал в реку, в том месте, где дно полого уходило вниз. Это место было заранее выбрано Нефтехом, которого царь отправил вперед вместе с разведчиками, доверив египтянину столь деликатную миссию.

  Как только прохладная вода омыла сапоги и стремена полководца, он остановился и со всего размаха бросил акинак далеко впереди себя. Меч ярко блеснул в лучах солнца и скрылся в мирно текущем Истре. Подождав некоторое время и убедившись, что его жертва принята речным богом, Александр снял пробку и стал осторожно наполнять хрустальный флакон очередной, трофейной водой.

  Едва только, царь выпрямился и поднял вверх полный сосуд, как на берегу раздались громкие крики, славящие деяния своего полководца. Больше всего кричали персидские кавалеристы, для которых этот поход, был сведением давних счетов со степным народом. Сменив Дария на Александра, персы на деле доказали свою преданность новому владыке, подавив под командованием Эвмена, два особо опасных для монарха мятежа, способных разрушить всю созданную им державу. По прибытию в Вавилон, Александр в качестве своей милости, приказал всем участникам сражений при Метилене и Ипсе украсить свои копья или щиты золочеными треугольниками, тем самым, выделив их в особую воинскую касту, на зависть всем другим. Многие из участников этого похода имели по два значка и очень желали получить третий, которым царь обещал наградить всех участников этого похода. 

  Не желая нарушать свой прежний договор с заистринскими племенами, Александр вел своё войско строго к дельте великой реки, собираясь форсировать её исключительно в скифских владениях, чьи земли считал своими. Разбитые царем Филиппом в жестоком сражении и потеряв вместе со своим 90 летним вождём Атея почти все свои стада лошадей, уцелевшие скифы, в панике отошли за Истр, поклявшись напоследок мечом своего бога Папая, обязательно отомстить македонцам.

  Своё слово они сдержали по прошествию ряда лет, разгромив войско Зопириона, мертвое тело которого положили у подножья холма, на вершине которого был, воткнут священный атрибут скифской религии, меч бога. Там же, были принесены в кровавую жертву, те немногочисленные пленники, которым скифы временно продлили жизнь, не убив их на поле брани. Конечно, во многом победа была одержана благодаря тайной помощи Ольвии, на покорение которой и вел своих солдат Зопирион. Пронырливые греческие торговцы, не желая идти под руку македонского царя, тайно переслали скифам деньги для покупки ими большого числа коней, с помощью которых, наследник Атея, вождь Садал и одержал свою победу. Теперь ответное действие было за македонским царем и его время настало.

  Первым к скифским берегам подошли триеры под командованием Эвмена. Царский стратег успел опередить своего монарха на два дня и первым ступил на вражескую территорию под прикрытием огненных баллист триер.

  Скифы беспрепятственно позволили гоплитам сойти на берег, обозначив своё присутствие конными наблюдателями, умело, пряча свои главные силы за дальними холмами, которые ночью, под покровом тьмы решились атаковать незваных гостей. Около двух сотен всадников, напали на македонский лагерь, решив использовать фактор внезапности. Словно ночные приведения, возникли они из темноты в сотне шагом от передовых постов Эвмена и с громким криком и завываниями устремились на неприятеля.   

  Казалось, что степняки должны были если не одержать легкую победу в короткой стычке, то основательно потрепать своего сонного противника, но получилось всё наоборот. Едва только скифы обнаружили своё присутствие, как громко затрубили трубы и застучали тревожные барабаны. Вражеский лагерь моментально пришел в движение и когда первые степные всадники, миновав часовые посты, ворвались в лагерь, то встретили там организованное сопротивление.   

  Как только стало ясно, что их ждали, скифские воины моментально сменили свою тактику. Не желая гибнуть на дружно выставленных вперед копьях гоплитов Эвмена, они быстро отошли назад и принялись обстреливать плотные ряды противника из своих луков, безнаказанно нанося урон врагу.

  Так прошло некоторое время, и скифы уже праздновали свою маленькую первую победу, как противник преподнес им неожиданный сюрприз. Чуткое ухо степных всадников моментально уловило протяжный свист, раздавшийся из стана врага и