Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

через несколько секунд, под копытами их коней вспыхнуло яркое пламя, неизвестно каким образом возникшее. За считанные мгновения оно запалило старую, повядшую траву, что вызвало страх среди степных воинов и их лошадей. Увидев огонь и почуяв запах гари, кони выходили из повиновения своим хозяевам и норовили поскорее покинуть это опасное соседство.

  Одного залпа из баллист, предусмотрительно снятых Эвменом с триер для охраны лагеря, оказалось вполне достаточным, чтобы обратить скифов в паническое бегство. Спасая свои жизни, всадники степей, тем не менее, скрываясь в спасительной тьме, не забывали выпустить в сторону противника прощальную стрелу. Этим самым они демонстрировали свою решимость сражаться, временно уступая под напором врага. 

  Как бы, это не было, но последующие два дня, скифы не беспокоили пришельцев, ограничившись наблюдением, явно не желая вторично испробовать на себе действие ужасного огня.  Промедление, оказалось роковым для кочевников. Уже к вечеру второго дня на противоположном берегу Истра, появилась конная разведка македонцев, а на следующее утро прибыл и сам Александр.

  Продолжая исповедовать стремительность и быстроту при решении любого военного вопроса, царь отдал приказ о начале немедленной переправы через реку, хотя бы части своих конных сил. В числе первых, через Истр переправились скифы под командованием царевича Спарага, сына Скилура, приведшего царю новую силу с равнин кавказского Гипаниса. Став верными союзниками македонского владыки, азиатские скифы охотно следовали за царскими орлами, щедро получая за это звонкое золото.   

  Не имея тяжелого вооружения, держась одной рукой за шею или седла своих лошадей, скифы Спарага смело пересекли такую серьезную водную преграду как Истр, не потеряв при этом ни единого человека. Их появление на противоположном берегу, было громко приветствовано гоплитами Эвмена, которые высыпали на речной берег и радостно стучали по своим щитам мечами и древками копий. Стратег сам вышел из лагеря, чтобы наблюдать переправу, главных сил войска.

  Вслед за скифами и конными лучниками, в воду Истра вошли дилмахи, всадники чье вооружение составляли щит и дротики, либо короткий меч. Поскольку все свое вооружение они вешали на лошадей, в качестве плавательного средства, воины использовали надувные меха, специально сшитые для этого дела. Держа в одной руке уздечку, второй рукой всадники свободно гребли, двигаясь вместе со своим конем. 

  Заметив начало переправы армии Александра, передовые скифские отряды попытались атаковать противника, но были остановлены пехотой Эвмена. Едва только часовые подали сигналы тревоги, как солдаты быстро выстроились в боевой порядок и вместе с легкой кавалерией дали отпор врагу. Все боевые действия свелись к интенсивной перестрелке лучников с обеих сторон, и мужественным стоянием пехоты, за спинами которой дилмахи завершали переправу и выходили на  вражеский берег. 

  Зная о высоком мастерстве противника в лучном искусстве и не желая подвергать своих солдат излишнему риску, с первых минут боя Эвмен приказал выдвинуть из лагеря метательные машины, с помощью которых он намеривался вновь отогнать противника.

  Медленно и неторопливо, поскрипывая блоками и рамами, выкатывались эти смертоносные чудовища по зеленой траве. Опытные мастера стрельбы, сразу определили свои позиции, на глаз отмерив, расстояние, с которого их машины смогут нанести урон врагу.

  Появление на поле боя метательных машин не произвело на скифов особого впечатления, дети степей ещё ни разу в жизни не сталкивались с ними и поэтому не могли оценить степень их опасности для себя. Всё изменилось сразу после первого залпа баллист и катапульт. Камни, тяжелые стрелы и копья упавшие с неба вызвали серьезную панику в рядах скифских лучников, на газах которых вражеские снаряды буквально сносили их боевых товарищей вместе с их конями. Попавшие под накрытие скифы, либо сильно калечились от ударов тяжелых камней, либо погибали, пронзенные копьями и стрелами.   

  Пораженные силой метательных машин, степняки поспешили сменить свою дислокацию, смутно догадываясь об истинном виновнике ночного пожара обратившего их в бегство. К этому времени, дилмахи уже полностью завершили построение в боевой порядок и под командованием гиппарха Герона устремились на врага.

  Скифы, не ожидали столь активных действий со стороны противника, чьим главным козырем ранее всегда была пехота и конница использовалась только в качестве боевого прикрытия или же при преследовании. Вооруженные в основном луками и плетеными щитами, они были вынуждены повторно показать противнику свою спину, не забыв при этом выпустить прощальную стрелу.

  Проворно уходя от преследования на своих невысоких, но очень выносливых лошадях, степняки очень рассчитывали, что враг увлечется погоней и уйдет далеко вперед от своей пехоты и этих ужасных метательных машин, но этого не произошло. Атакуя врага, Герон сразу поставил задачу своим кавалеристам только отогнать скифов от переправы и не вступать в преследование, справедливо опасаясь вражеских засад.

  Опасения гиппарха было вполне основательно, поскольку за ближайшими холмами стояло триста тяжеловооруженных скифских всадников, с нетерпением дожидавшихся того момента, когда можно будет ударить в тыл увлеченному погоней противнику. Это были лучшие воины всего скифского войска царя Садала победителя Зопириона. Сам, пятидесяти двухлетний царь, вместе с главными силами своего войска должен был вот-вот подойти. К нему в стан, ежедневно отправлялось по два гонца с докладом о действиях врагов.

  Разгромив войско Зопириона, хитрый скиф внимательно следил за всем происходящим на противоположном берегу, хорошо зная, что царь Александр в любой момент могут попытаться отомстить за пролитую кровь своих воинов. Поэтому, Садал усиленно готовился к возможному вторжению македонцев, делая ставку на тяжеловооруженных всадников.

  Испытывая определенные финансовые затруднения, Садал не мог позволить себе иметь тяжелую конницу, полностью одетые в одинаковые доспехи. Поэтому вооружение скифских конников было очень пестрым. Здесь были и греческие доспехи, купленные в Ольвии или снятые с убитых воинов Зопириона. Зеркальный блеск играл на чешуйчатых панцирях выменянных скифами Садала у живущих по берегам Борисфена царских скифов, чьи оружейные мастера научились изготавливать такие панцири у будинов, живущих  севернее их земель. Так же на скифских  всадниках красовались изделия персидских, фракийских и даже вавилонских оружейных мастеров, неизвестно каким образом очутившихся в этих далёких краях.

  Как только скифскому вождю пришло известие о высадке с моря македонской пехоты, он решил немедленно атаковать противника своей тяжелой кавалерией. За два дня все разбросанные по становищам конники были собраны в царской ставке и под штандартом своего царя двинулись к берегу моря.

  Будь на месте Эвмена какой-нибудь другой стратег типа Зопириона, столь энергичные действия Садала были бы для высадившихся на скифскую землю солдат, крайне фатальными. Однако Александр знал, кому вручать верховное командование над своей фалангой и