Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

устье Истра. За это время войско великого Александра  дошло до реки Тирас переправилось через него, приведя к покорности города Тира и Никоний, что расположенные вблизи его устья. Узнав о печальной судьбе степного воинства, наводившего ужас на прибрежные поселения, греческие полисы Тираса, поспешили выслать своих послов навстречу великому полководцу. Облаченные в белые одежды, покрыв голову зелеными венками, лучшие люди полисов смиренно стояли перед шатром великого царя в ожидании того момента, когда он их примет. 

  Пока они ожидали аудиенции монарха, к ним подошел скиф Акрос, близкий товарищ царевича Спарага, который сильно напугал посланников своей шуткой.

 - Эй, Гамес! – воскликнул он, обращаясь к другому скифскому воину, вместе с ним пришедшему посмотреть на богато одетых парламентеров, – посмотри какое богатство стоит перед нами. Клянусь великой Таби, за их головы можно будет выручить целых два таланта золотом! Неси веревки, и если царь откажет им в своей милости, они наши.

  Все это было сказано на скверном греческом языке, но парламентеры прекрасно поняли смысл сказанного Акросом и заволновались. Для скифов, торговля пленными людьми было вполне привычным и прибыльным делом. Поэтому когда полог царского шатра наконец-то распахнулись перед изнывающими от неизвестности послами, они с большим облегчением шагнули внутрь, спеша спрятаться от хищного взгляда степняков.   

  Царь был милостив с ними и довольствовался от жителей полисов признанием своей власти и получения провианта для своего войска. Оно вновь было разделено на две части; морскую и сухопутную, и двигалось вдоль побережья, постоянно поддерживая между собой связь с помощью огня и дыма. 

  Когда конница Александра миновала Никоний, в боевой стан македонцев прибыло посольство от скифского вождя Таксакиса, владыки местных земель. Каллипиды, как их называли греческие колонисты, в отличие от скифов Садала обитавших в междуречье Истра и Тираса, были более миролюбивыми племенами склонных больше к торговле, чем войне. Поэтому, когда степные гости оказались в царском лагере, им было продемонстрировано уважение, но без заискивания, степенная сдержанность, но без проявления гордыни.   

  Гости по достоинству оценили такой прием и остались, им довольны. Как и много лет назад, когда Александр впервые подступил к берегам Истра, между двумя сторонами был заключен мир о дружбе и мирной торговле. Царь сразу заявил, что идет наказывать ольвийцев за гибель своего стратега и не собирается претендовать ни на одну пядь скифских земель. Все, что ему было нужно, это свободный проход вдоль берега моря и ничего более.

  Общаясь с послами Таксакиса, монарх не опустился до банальных угроз в стремлении получить желаемое, однако, постоянно демонстрируя  каллипидам, что в случаи необходимости готов скрестить оружие с кем угодно. 

  Когда послов доставляли к шатру великого полководца, их специально провезли мимо шатров и палаток воинов Спарага, возле которых были выставлены колья с насаженными на них головами убитых воинов. Послы не подали вида но, судя по глазам и лицам, увиденное ими зрелище потрясло их. Ведь многих из убитых, чьи головы украшали шесты, были хорошо известны им.      

  Скрытый шантаж вполне удался, и по прошествию двух дней к Александру явился сам Таксакис, с которым и был заключен почетный, вечный мир. Скифский вождь с большим почетом принял договорную грамоту из телячьей шкуры, обильно украшенную золотыми нитями и скрепленную печать с золотым  царским орлом.   

  В знак мира и дружбы, Александру был подарен конь скифской породы, а в ответ царь одарил вождя каллипидов золоченым фракийским оружием, что вызвало неподдельную радость в глазах Таксакиса. Скифский вождь покидал лагерь македонского царя в очень приподнятом настроении. Его статус вождя был полностью подтвержден могучим победителем Садала, без малейших дипломатических потерь.

  Лакротид, архонт Ольвии внимательно разглядывал со стен мятежного города дорогу,  по которой скоро должно было показаться  вражеское войско. О его приближении успел просигналить дымом один из сторожевых постов, которые вот уже месяц, по приказанию архонта были вынесены далеко за пределы города, с целью не допустить внезапного нападения врага.

  Никто из караульного поста, запалившего тревожный огонь, не прибыл к воротам города после подачи сигнала. Напрасно городская стража ждала своих воинов, до последнего момента держа открытой одну из потайных калиток в городской стене. 

 - Они честно исполнили свой долг перед городом – произнес Лакротид, когда начальник стражи, толстый Эврисфей доложил архонту печальную весть – прикажи усилить посты и выведи на стены лучников. Возможно, македонец решит атаковать Ольвию схода, приступом. Это очень в его манере брать города.      

  Эврисфей спешно ушел, и архонт вновь остался на главной смотровой башне наблюдать за зеленым горизонтом. Вот уже восемнадцать лет, как Лакротид верой и правдой служит своему городу на самых разных высоких постах Ольвии, а последние семь лет, бессменно исполняет обязанности архонта. И пусть это не он, почти двадцать лет назад, отдавал приказ о посылке тайного посольства к скифам против Зопириона, архонт прекрасно понимал, что царь царей Александр покарает его, как и всех остальных жителей города, за кровь своих солдат, пролитую ради свободы Ольвии. 

  В том, что македонец так и не иначе, Лакротид не сомневался ни одной минуты. Судьба скифов, а так же демонстративная казнь посольства города, направленного Ольвией во вражеский стан, не оставляли ни единого сомнения в душе архонта.

  Стоя на смотровой башне, ольвиец прекрасно осознавал, что ни высокие стены города, ни глубокий ров, широкой лентой опоясывающий Ольвию на всем её протяжении, не смогут защитить город от врага, при длительной осаде. У македонцев была слишком хорошо развита осадная техника и судьба Галикарнаса, Тира, Газы, Карфагена и прочего множества  городов, покоренных Александром, была хорошо известна архонту. 

 - Месяц, два, ну от силы три месяца и Ольвия падет к ногам всесильного царя, как падает под своей тяжестью переспелый плод с ветки дерева, к ногам человека, - думал Лакротид, переживая за судьбу родного города. – Единственный способ переиграть Александра, это ведение активной контригры, в которую входило нанесение по войску врага одновременного удара с фронта и тыла, в самый неожиданный для него момент. 

 - Да, неожиданный момент, к которому сын Зевса будет не готов опробовать на себе острие наших клинков и стрел наших союзников. Изнеженный азиатской роскошью и успокоенный  славою своих былых побед, Александр будет слаб. Вот тогда мы, и узнаем, как сильно любят его вещие Мойры - торжественно прошептал архонт.

  Шум быстрых шагов отвлек Лакротида от его важных дум. Это другие члены ареопага торопливо поднимались