Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

 - А если македонец вступит в сговор с царскими скифами и они объединяться против нас? – спросил Троил, быстро просчитывая все возможные варианты – что тогда?

 - Это вряд ли. Александру они совершенно не нужны ни как союзники, ни как друзья. А делиться своей добычей, со скифами, на это царь никогда не пойдет. Уж слишком мелки они перед всем его величием. Нет, этот союз невозможен по своей природе.

  Разговор властителей города нарушил гонец, прибежавший из порта от наварха Леонтикса.

  Со стороны моря к городу подошли военные корабли под флагом Александра. Они не приближаются к порту, предпочитая курсировать на расстоянии двух пролетов стрелы, – доложил запыхавшийся гонец.

 - Бедный Мирсил. Теперь ты не сможешь воспользоваться правом выбора – сочувственно хмыкнул архонт, а затем скомандовал гонцу – передай, Леониду чтобы внимательно наблюдал за маневрами триер противника. Я не исключаю возможности морского штурма.    

  Александр появился у стен Ольвии только ближе к вечеру. Вначале на горизонте стали заметные клубы пыли от идущей к городу пехоты, которые роились и становились гуще по мере приближения вражеского войска к Ольвии. По бокам от пехотинцев двигалась многочисленная конница, о силе и мощи которой Лакротиду было много известно. С опаской и ненавистью глядел он на главную ударную силу противника, подарившей Александру столько славных побед. 

  Зоркий глаз архонта Ольвии несколько раз смог разглядеть среди всадников, красный плащ македонского царя, который был своеобразным указателем как для своих, так и для чужих воинов. Если бы на вооружении городской стражи были бы дальнобойные скорпионы, архонт не раздумывая ни секунды, отдал приказ открыть огонь по красному плащу, но к огромному разочарованию Александр был недосягаем.

  Противник не беспокоил ольвийцев ровно три дня.  Со стен города было хорошо видно, как воины Александра, разбив походный лагерь, энергично занимались обустройством, постоянно что-то сооружая.  Все противостояние двух сторон, заключалось в перестрелке ольвийцев со скифскими конными лучниками, чьи разъезды уже в первый день появления Александра, взяли город в плотное кольцо блокады. 

  Стоя на смотровой башне, с видом человека знающего нечто большее, чем все остальные и у которого дела идут, именно так как он и предполагал, Лакротид старался внушить ольвийцам уверенность в благополучном исходе дела. Но это было только внешнее спокойствие, тогда как в глубине души архонта скреблись кошки. Не будучи военным человеком, до мозга костей,  но много повидавший в жизни, Лакротид явственно чувствовал, что враг замышляет какую-то пакость, смысл которой постичь он не в состоянии. Стремясь упредить врага, архонт увеличивал дозорную стражу и приказал держать в постоянной готовности огонь под котлами со смолой и водой и с нетерпением ждал ответного  хода Александра.

  Это случилось ночью, третьих суток осады, когда истомившегося ожидание архонта, поднял с походной постели крик стражи: - Македонцы заваливают ров!!!

  Действительно, под покровом ночи, воины Александра торопливо забрасывали глубокий ров, прямо напротив главных ворот. Одновременно с этим на защитников стен обрушился град стрел и каменьев, выпущенных из баллист и катапульт, придвинутых Александром к стенам города. Их было немного, но постоянно падающие с неба  смертоносные гостинцы сильно затрудняли воинам Лакротида вести прицельную стрельбу по противнику заваливающего ров, всякой всячиной.

  Македонцы закончили свою работу поздно утром, но к удивлению осажденных штурма не последовало.

 - Что вам не ясно!? – гневно Лакротид членам ареопага сбившихся вокруг него, на смотровой башне – Александр собирается начать штурм Ольвии, через ёё главные ворота. Именно для этого он завалил ров на небольшом промежутке. Но не стоит бояться, штурм начнется не скоро.

 - Ты в этом уверен? – с опаской спросил архонта Мирсил, и все члены ареопага с надеждой ждали ответа Лакротида.   

 - Вполне. Посмотрите на ширину завала. Здесь едва можно будет установить таран с прикрытием для разбивания ворот, не говоря уже об осадной башне. Её уже точно никак нельзя будет подвести к воротам или стенам рядом с ними. Нет, македонцу предстоит ещё очень много работы для проведения  штурма, а к этому времени я думаю, подойдут скифы. 

  Все старейшины города немедленно устремили свои взоры на заваленный ров и убедились в полной правоте архонта.

 - А если воины Александра воспользуются ручными таранами или штурмовыми лестницами? – не сдавался Мирсил.

 - Страх перед врагом видно сильно помутил твой разум уважаемый Мирсил – насмешливо отвечал архонт.

 - Ворота города сделаны из дуба, вымоченного в специальном растворе, и окованы железом. Пробить такое дерево ручным тараном очень трудное и долгое занятие. Даже под прикрытием баллист и катапульт, Александр потеряет половину армии, прежде чем сумеет пробить наши ворота. Что касается лестниц, то на таком узком участке атаки, можно отразить нападение самого Геракла; так не выгодно положение штурмующего и непреодолимо обороняющихся.

 - Твои слова да Зевсу в уши! – хмуро бросил пристыженный Мирсил и ринулся прочь из башни, сопровождаемый насмешливыми взглядами членов ареопага.

 - Я рад, что в такое тяжелое время для Ольвии, пост архонта занимаешь именно ты Лакротид – сказал Троил и все стоявшие рядом старейшины подержали его слова. 

  Триумф архонта над своим старым врагом продлился ровно одни сутки, к исходу которых всем стало ясно, как жестоко ошибся Лакротид в своих оценках силы и умения  Александра. Выставив напротив городских ворот две большие катапульты, македонцы начали их обстрел огненными горшками.

 Используя возможность катапульты вести настильный обстрел, царские механики за короткое время буквально залили створки ворот адской смесью, которая немедленно приступила к пожиранию дубовых створок, на чью особую стойкость так надеялся архонт.

  С ужасом наблюдала стража, как огонь расползается по всей поверхности главных ворот, легко плавя полоски железа и уничтожая дерево. Напрасно многие ольвийцы пытались самоотверженно сбить пламя, опрокинув вниз чаны с водой.  Многие из них становились жертвами македонских лучников, а та вода, что попала на огонь, к ужасу и удивлению воинов совершенно не тушила его, а лишь способствовала его большему распространению по обреченным воротам.   

  Македонцы внимательно наблюдали за деянием своих рук, не забывая время от времени, выстреливать из катапульт новые огненные снаряды, не давая огню потерять свою силу.

Прошло чуть менее часа с начала обстрела, а главные ворота уже были полностью объяты пламенем и громко трещали, хороня в сердцах защитников последнюю надежду.

  Лакротид уже давно понял ошибочность своих прежних расчетов и лихорадочно искал